Пока я сидела в коридоре, то узнала, что погибло девятнадцать человек. Яд был быстродействующим и достаточно сильным, поэтому к тому моменту, как подоспела помощь, то все они были уже мертвы.
Я написала брату, спрашивая всё ли с ним в порядке, на что получила короткий ответ:
Облокотилась затылком головы о стену и прикрыла глаза, вспоминая его взгляд, направленный на Агнес. Он любил её, даже после того, как узнал о предательстве.
Ему будет тяжело, но со временем эта боль утихнет, станет меньше.
Нэйга и правда гналась лишь за местью, а не за какой-то свободой. Она вела за собой людей, жертвовала их жизнями, ставя личные мотивы выше всего. Что теперь с ней будет? Вероятно, Рован отправит её на казнь. А что с Ираем? Ведь это именно он отравил стольких людей, хоть и по приказу Нэйги. Он казался мне хорошим парнем, но ничего хорошего его дальше не ждет.
– Мисс? – ко мне обращается одна из медсестер, и я открываю глаза. – Он пришел в себя, поэтому можете уже зайти. Только ненадолго.
– Хорошо, спасибо.
Я встаю и подхожу к палате, чтобы на вдохе открыть дверь и оказаться внутри.
Вижу Кайдена, лежащего на больничной койке. Его кожа непривычно бледного оттенка, как и губы, когда он улыбается при виде меня.
Подхожу и останавливаюсь рядом, улыбаясь.
– Сколько прошло?
– Несколько часов. Ты отключился ненадолго. Как чувствуешь себя?
– Так, словно получил пулю.
Улыбаюсь, когда он приподнимается на локтях и облокачивается спиной о подушки.
– Сколько погибло?
– Девятнадцать человек и ни одного бессмертного.
Между нами возникает неловкая тишина, длящаяся несколько минут.
Он изучает меня взглядом, моё грязное и порванное в нескольких местах платье, ведь я так и не переоделась.
– Я…
– Нам…
Мы начинаем говорить с ним одновременно, но после также оба замолкаем.
Уступаю ему.
– Я был с Гарнетом, когда он слышал твои слова о лабиринте. Мы решили с ним разделиться, чтобы выйти на тебя, но всё немного пошло не по плану. Впрочем, сейчас это уже неважно, – Кайден касается своей рукой моей и замечает, что на ней больше нет кольца. – Главное, что ты жива.
– Снова, – произношу я. – Когда-то мне перестанет так везти.
– Нет. Теперь я не допущу этого, потому хочу быть рядом, Нора. Заботиться о тебе и оберегать. Конечно, если ты позволишь… Дашь второй шанс.
– Никакого второго шанса, Кайден, – как только я произношу эти слова, то в его глазах отражается боль, поэтому спешу добавить. – Ведь у нас так и не было нормального первого… Поэтому это первый шанс. Не второй, а первый.
Мои губы растягиваются в улыбку, когда я наклоняюсь к нему и прикасаюсь своими губами к его.
Легкое, почти невесомое прикосновение. В нем – обещание, нежность и робкий вопрос. Его губы отвечают сразу, безоговорочно. Поцелуй углубляется, становится более требовательным, но все еще ласковым. Я чувствую, как его руки обнимают меня крепче, притягивая ближе. Вкус его губ опьяняет, заставляет сердце биться быстрее. Хочется, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы он никогда не отпускал меня. Чтобы мы так и остались в этом объятии, в этом поцелуе, в этом маленьком мире, созданном только для нас двоих.
Я не знаю, что нас ждет дальше, даже не знаю, чего ожидать от завтрашнего дня, ведь этот новый мир так и остается для меня незнаком, но теперь… теперь когда Кайден рядом, то я готова ко всему.
Докуриваю очередную сигарету, выдыхая дым. Он неохотно рассеивается в промозглом воздухе, словно сопротивляясь неизбежному исчезновению. Смотрю на мерцающие огни города внизу, на бесконечную вереницу машин, уносящихся вдаль.
Отхожу от окна, которое перед этим закрываю, и разблокирую компьютер, чтобы проверить кое-что.
Когда заканчиваю, то смотрю на часы, понимая, что до отъезда еще около двадцати минут.
В этот момент в дверь моего кабинета стучат, и я уже знаю, кто ожидает по ту сторону.
Неспешным шагом иду и открываю её, видя Ника.
– Готов?
Киваю, и мы вместе покидаем это здание.
Николас садится за руль, а я на пассажирское.
– Сначала заедем кое-куда, – говорю ему.
– Адрес?
– Аэропорт.
В знак удивления он только приподнимает брови, но ничего более не спрашивает, заводя машину и отъезжая.
Я смотрю в окно, погружаясь в воспоминания.
Последние полгода выдались весьма… тяжелыми. Ирай держался три недели, отказываясь выдавать какую-либо информацию по обычным. А это долгий срок, считая, что его допрашивал я и Ник. Признаться, этот парень удивил меня своей выдержкой.
Нэйгу казнили спустя неделю после произошедшего, потому что она бы точно ничего не сказала.