— Не имеет значения! Я все равно продолжу о вас заботиться. Вы — дети моего брата и мои племянники, — дядя повернул голову ко мне, улыбнулся и ущипнул меня за щеку. — Неужели так сложно позвонить? Почему это всегда должен делать я? — пожаловался он.
— Потому что такова твоя участь, родитель наш, — хмыкнула я.
— Свалились на мою голову, — шутливо проворчал Хел и порулил дальше. — Не хочешь ко мне? Киношку бы посмотрели. Моя домработница приготовила ужин, — звучало заманчиво. — У тебя в холодильнике наверняка мышь повесилась. Отощала вон вся.
— Мой холодильник забит, бабуля. — Я закатила глаза и уперлась затылком в подголовник. — К тебе не поеду, хочу домой.
Хелир не стал возражать и уговаривать.
Мы в тишине доехали до моего дома. Я выпрыгнула из машины, махнула дяде и поспешила к себе.
Поднявшись на десятый этаж, открыла свою дверь и зашла в квартиру. Щелкнула выключателем: мягкий свет озарил прихожую и гостиную.
Расслабленно выдохнула, бросила сумку на пол и с наслаждением скинула туфли. Наконец-то дома!
Приняв душ и взбодрив себя прохладной водой, нехотя выбралась из ванной. Шлепая босыми ногами по полу и на ходу вытирая волосы, прошла в свою комнату, переоделась в пижаму и устроилась за рабочим столом, освещенным настольной лампой. Взгляд упал на нашу с братом фотографию в прозрачной рамочке. Невольно улыбнулась и пододвинула ее поближе к себе.
Нам здесь по шестнадцать. У меня летние каникулы в колледже, а у Дарена в школе. Мы отдыхаем вместе с Хелом на одном из лучших курортов мира. На красивом лице брата сияет улыбка до ушей, его кожа загорела до шоколадного цвета, глаза сверкают как чистая лазурная вода на солнце, влажные блондинистые волосы торчат в разные стороны, на кубиках пресса блестят капельки воды. И рядом с таким красавчиком я — худенькая, маленького роста и бледная, потому что постоянно пользовалась кремами и мало загорала. Улыбаюсь сдержанно, чуть приподняв уголки губ, в голубых глазах ничего кроме неизменного спокойствия не отражается, волосы мои бледнее, чем у брата (у него они с легкой солнечной желтизной, у меня ближе к холодному пепельному цвету), губы сухие и искусанные, брови не выщипаны. В общем, к фото я не готовилась. Мы оба тогда отдыхали в свое удовольствие. Правда, удовольствие ограничивалось некоторыми запретами Хела, но они нас не смущали. Порой мы сбегали из отеля без разрешения поздно ночью, чтобы полюбоваться морем или сходить на местные танцы и выпить ягодного вина. Однажды Хелир поймал нас и отругал. Так и закончились ночные вылазки, зато мы их долго потом вспоминали.
Пожалуй, только благодаря брату в тот отдых я была счастлива. Мое настроение омрачало лишь то, что радость, которую я испытывала, была вялой и неуверенной. Мне впервые тогда захотелось получить больше эмоций, но одного желания оказалось недостаточно. Как бы я ни пыталась убедить себя, что ничего страшного в сильных эмоциях нет, все было бесполезно. Потому после той поездки стала чаще заниматься с психологом.
Я хочу преодолеть эту травму. Хочу уничтожить этот блок (так мою проблему называет психолог) и страх перед сильными переживаниями, но пока плохо получается, хотя иногда бывают прорывы. Жаль редко. Чаще всего, когда я начинаю, к примеру, радоваться, мозг вопит: «Опасность! Хватит! Достаточно! Нельзя! Ты снова превратишься в выгоревшую пустышку!» и не дает мне расслабиться. Так что в сегодняшних словах Хела есть доля печальной истины.
С другой стороны, прогресс действительно наметился. Четыре года назад после гибели родителей я на протяжении месяца не испытывала никаких эмоций и была безразлична ко всему миру. И опять-таки благодаря Дарену мне удалось вылезти из того состояния безвольной куклы. Спаситель мой…
Когда бабушка с дедушкой попытались увезти неадекватную внучку в психиатрическую лечебницу по совету какого-то надежного и профессионального психотерапевта, брат вытащил меня из машины и практически убежал со мной на руках.