Молодой человек спрыгнул с ветки клёна и протянул руки любимой, ловя её в объятия. Она звонко чмокнула его в щеку и умчалась быстрее ветра.
Дейлин всегда любила бегать. И в детстве. И когда он звал её другим именем.
А молодой господин Ишикара вернулся на облюбованную ранее ветку. На соседней сидел беловолосый мужчина с глазами цвета лунного серебра.
— Здравствуй, — сказал он тихо.
— Давно не виделись, — ухмыльнулся Лис.
— Ты, как всегда, непочтителен.
— И что? Я, как и ты, хранитель этого мира,
— Смертный хранитель, — поправил мужчина. — Пусть и несущий в себе память о прошлых воплощениях.
— Не занудствуй, Старик, — юноша сморщится так, будто съел что-то кислое. — Кто захочет быть бессмертным? Это дико скучно. К тому же, все, кого я люблю стареют и умирают. Я хочу, как и они, следовать по пути жизни. Знаю, ты предложишь мне не любить, как делал это в прошлом. Но это сильнее меня.
— Я никогда не думал, что та маленькая гостья из чужого мира сможет оставить в твоей душе столь сильный след. Мы желали изменений, но не думали, что ты станешь настолько другим. Ты скучаешь по той девушке из умирающего мира?
— Почему я должен скучать? Она же снова моя мама. Я прихожу к ней всегда, когда она возвращается в этот мир, — сначала юноша говорил с тем, кто был отцом его души подчёркнуто-весело, пожалуй, даже, насмешливо, но после минутного молчания продолжил уже очень серьезно. — Иногда скучаю. Новое рождение подарило ей счастливую и спокойную жизнь. Это сделало её, пожалуй, даже, слишком доброй. Всех прощает и не помнит зла. Иногда мне не хватает её несгибаемой силы и умения отвечать ударом на удар. Но это ничего. Я же с ней. Пусть будет слабой и беззаботной. Она заслужила.
— Когда-то это смертное дитя защищало тебя, а теперь ты защищаешь её?
— Что-то вроде того. Ты представляешь, теперь она обожает играть на цитре и делает это виртуозно. Никогда бы не подумал, что её душа может подтянуться к музыке. А ты чего пришел? Только для того, чтобы поговорить о моей маме?
— Нет. Я хочу вернуть тебе кое-что. — Мужчина протянул Лису руку на которой с золотистой сфере танцевало алое пламя. — Это часть твоей души, которую Альтея спрятала, забирая ту девочку. Сегодня осколок вернулся к ней потому что тот мир пал. Здесь твои крылья, Громовой Дракон.
Юноша, как заворожённый потянул руку, но затем резко одёрнул её и отвёл глаза, твёрдо сказав:
— Нет.
— Ты же тоскуешь по крыльям. Тебе каждую ночь во всех воплощениях снится бескрайняя глубина ночного неба. Это твои крылья!
— Старик, неужели ты до сих пор чувствуешь вину за мою первую смерть? Брось! Это же было, не помню, сколько лет назад. Всё, в конечном итоге, вышло лучше не придумаешь.
— Но ты, по-прежнему не считаешь меня своим отцом, а Альтею — матерью, — с горечью произнёс мужчина с глазами цвета лунного серебра.
Юноша тоскливо поморщился. И откинулся спиной на ствол старого дерева.
— Я не умел любить, когда был вашим сыном. Во мне было слишком много божественного огня Альтеи. И слишком много эмоций, доставшихся от тебя. Это разрывало меня на части. А вас никогда не было рядом. Но, если любить надо учиться, то ненавидеть оказалось не так уж сложно. Не смотри на меня так. Для меня случившееся давно в прошлом. Как и крылья. Нельзя иметь всё: и смертную жизнь, и божественные силы. Я выбираю жизнь.
Молодой человек скользну взглядом по маленькому хронометру, который достал из внутреннего кармана своего ципао и резко засобирался:
— Уже столько времени! Ох, и умеешь же ты заболтать, Старик. У меня же завтра помолвка. Хотя ты, наверное, и так знаешь. А сегодня столько дел — с ума сойти можно. Я до этого был по другую сторону. Даже не думал, что у Консорта столько обязанностей. Править было легче, чем это всё. Ладно, справлюсь. Императрицы же справлялись как-то, — когда юноша спрыгнул с ветки на землю, он посмотрел наверх и тихо-тихо сказал. — Приходите завтра на церемонию. Буду рад вас видеть вас обоих и разделить с вами своё счастье. Я не умел любить в своей первой жизни. Но сейчас всё иначе. В моём сердце для вас, тоже, есть место. Пока, Старик. Поцелуй за меня Альтею.