Эстер взяла поданный Томом стакан воды, отпила и встала. Они обнялись. Эстер держала Тома в объятиях чуть дольше, чем нужно, и испытала болезненный укол, когда он высвободился. После года, проведенного на западном побережье, Эстер казалось, что новые люди, которые появлялись в ее жизни, очень скоро исчезнут снова. Туристы приезжали на неделю, персонал менялся примерно каждые три месяца, и теперь Эстер поразил вид Тома, который знал о ней столько всего. Какую огромную часть ее жизни он носит, обернув своей жизнью! В детстве они были неразлучны.
— Ну как ты? — спросила Эстер.
— Нормально.
— Остался в Нипалуне? Универ? Ламинарии, да?
— Ага. Исследования морских и антарктических систем. У нас грандиозный проект по восстановлению водорослей, просто грандиозный. Разводим ламинарию, уже сделали несколько поразительных… — Том осекся, опустил глаза и покачался на пятках. — Прости. Нашел время рассказывать про водоросли.
— Хорошо, что у тебя все хорошо. — Эстер взглянула на стоявших у края навеса. Фрейя и Джек обходили гостей. Отец вытягивал шею, пытаясь разглядеть что-то поверх толпы.
— А ты как? Астрономия? — спросил Том.
Эстер покусала нижнюю губу и отвела глаза. Том прочистил горло:
— Я все думал про твоего отца. Говорят, НАСА через пару месяцев закроет программу «Спейс шаттл»? Когда «Атлантис» в июле вернется домой. Из своего последнего полета.
Эстер поддала носком ботинка пучок травы. В детстве, которое пришлось на восьмидесятые и девяностые, они бегали в Звездный домик помечтать, и «Спейс шаттл» вызывал у них восторженный трепет. Когда они представляли себе, какими будут в двухтысячном году — им двадцать лет, они уже взрослые, — дух захватывало от фантазий о полетах в космос. Международную космическую станцию уже построили, но на что окажутся способны они сами? Том хранил верность морю и его обитателям. А Эстер? «Я стану ученым и придумаю новый способ изучения звезд». Детские амбиции. Снова свело желудок. Эстер нахмурилась. Как же она-взрослая подвела себя-ребенка! Ничтожество двадцати семи лет от роду. Эстер подавила новый приступ тошноты. На дворе 2011-й, она взрослая — но разве ее жизнь хоть чем-то напоминает ее же детские мечты?
— Мне чуть башню не снесло, когда Джек выдал тебе знак Космоклуба.
— Так ты заметил? — еле слышно спросила Эстер.
Том кивнул.
— Помнишь день, когда он научил нас этому знаку? — Эстер вытерла нос рукавом.
— Конечно. — Том криво улыбнулся. — Джек такой: «Сегодня космос расскажет нам о будущем», а ты его к черту послала.
— Неправда!
— Правда. Слушать про космос тебе нравилось, но твой папа все равно с тобой намучился. И я тоже.
— А потом он придумал секретный знак Космоклуба. И состоять в Космоклубе стало круто. Тогда я и присоединилась.
— Точно. А до этого он даже футболками не мог тебя заманить.
— Да уж. — Это Эстер помнила. — Проклятые футболки.
— Я свою храню до сих пор.
— Да ладно.
— Нет, правда. Ну как забыть такой девиз?
Оба улыбнулась: они снова понимали друг друга.
—
Из шатра на весь сад грянули
— Ты не просветила отца, что мы нашли его подшивку научно-популярных журналов и сообразили, что девиз он не сам придумал?
— Чтобы разбить ему сердце? — Эстер фыркнула.
Том усмехнулся.
— Иногда я смотрю в ночное небо — и не могу удержаться. — Он поднял руку и свел в кольцо большой и указательный пальцы. Посмотрел в «телескоп», перевел взгляд на Эстер и поднял бровь, приглашая последовать его примеру.
Эстер коротко улыбнулась. Подняла ладонь, задев кисть Тома. Оба замерли, вскинув руки к звездам.
— Если смотреть с такого расстояния, то участок неба размером с песчинку вмещает десять тысяч галактик. А в каждой галактике — миллиарды звезд, — продекламировала Эстер, припомнив лекцию Джека в Космоклубе.
— У меня это до сих пор в голове не укладывается, — сказал Том.
Они постояли, глядя на небо. Кенни и Долли[25] запели
— Как же я любил Космоклуб, — проговорил Том. — Особенно когда Джек водил нас в Звездный домик.
— Ага. Наш любимый Космоклуб.
В детстве Эстер и Аура не складывали шалашей и не устраивали себе хижин. У них был Звездный домик. Его еще в XIX веке построили охотники на тюленей и лебедей. Со временем деревянная лачуга пришла в упадок и разрушилась бы окончательно, если бы Джек Уайлдинг не предложил муниципальному совету объявить сбор средств на реставрацию. После восстановления он собирался взять заботу о домике на себя.
