— Ты так и не сказала, давно ли ты знаешь про ее дневник. Похоже, ты его уже наизусть выучила.
Эрин выпрямилась.
— Я узнала про него не так давно. Фрейя нашла дневник в комнате Ауры через пару месяцев после того, как та исчезла, — после того, как ты уехала на западное побережье. А увидела я его всего недели две назад. И мысль о нем привязчивая, как дурацкая песенка. Не могу выгнать ее из головы.
— Две недели? Ты знаешь о дневнике уже две недели? — Эстер вскочила и заходила взад-вперед.
— Фрейя показала его мне до твоего приезда. Ей просто нужно было мое мнение специалиста о фотографиях и рисунках, об историях, которые за ними стоят, и о том, как с ними связаны строчки, написанные Аурой. С ними и с татуировками. Фрейя хотела, чтобы, когда она покажет дневник тебе, у нее были бы ответы, а не только вопросы.
— Но вопросов все еще хоть отбавляй. — Эстер остановилась перед теткой, спиной к океану и луне. — Например: почему я не знала про семь татуировок Ауры? Почему она сказала о них маме, а от меня скрыла?
На лице Эрин промелькнуло непонятное выражение.
— Могу задать вопрос иначе: случалось ли тебе проводить с Аурой так много времени, чтобы увидеть что-то, что она считала глубоко личным?
Эстер шагнула назад — слова Эрин ударили ее, как кулак.
— Она улетела на другой конец земли и закрылась от нас. Закрылась от меня. Я месяцами писала ей в Копенгаген, звонила, слала сообщения. И вот она внезапно является домой. От меня-то чего ждали? Что я вечно буду где-то поблизости на случай, если она решит сказать мне больше двух слов? Что я должна была сделать? — Эстер вскинула руки. — Не возвращаться в университет? Только потому, что Аура вдруг решила появиться, не объясняя ни где была, ни почему отгородилась от нас? Я должна была весь день сидеть у нее под дверью, на случай если она — может быть — откроет мне? Скажет мне, что с ней случились? Я и так отложила учебу на целый семестр. Я сидела под дверью. Упрашивала. Она мне не открывала. А потом я уехала… — Эстер прерывисто вздохнула. Она едва не сказала про записку, которую Аура оставила ей в последний день, но у нее перехватило горло, и слова остались невысказанными.
— Послушай, — твердо сказала Эрин, — ты пытаешься понять, почему ты не знала о татуировках Ауры. Я просто хочу тебе помочь. Если бы вы проводили больше времени вместе…
— Нечего, — резко перебила Эстер. — Нечего вешать все на меня. Я была здесь.
Повисло натянутое молчание. Эстер сжала зубы. Как же изменилась ее жизнь, а ведь времени прошло всего ничего. Чуть больше года назад она еще училась в университете, у нее были друзья, они в складчину снимали дом в Нипалуне, и она любила этот дом. А потом Аура вернулась домой, и все пошло прахом. Челюстям стало больно. Прежняя жизнь казалась Эстер сном. Сном, который не вернуть.
Помолчав, Эрин встала с эвкалипта и шагнула к Эстер.
— Прости.
От злости Эстер не чувствовала собственного тела.
— Прости, — повторила тетка. — Могу только догадываться, что ты чувствовала и чувствуешь сейчас, вспоминая, как Аура исключила тебя из своей жизни. — Она потянулась взять Эстер за руку. — То, что я тут наговорила, тебе никак не поможет. Прости. Иногда горе подкрадывается и ко мне.
Эстер с благодарностью сжала ей руки — и тут же выпустила. Подставила лицо поднявшемуся ветру. Холодный соленый воздух остудил ее гнев.
— Больше я этого не сделаю. Не брошу свою жизнь, чтобы отправиться на поиски Ауры. Потому только, что мама с папой решили, будто Аура зашифровала свою биографию в семи старых сказках и каких-то татуировках. Они не укажут, где ее искать. Ее ничто не вернет.
Эстер решила сменить тему и спросила:
— А помнишь, как ты учила ее ирландскому языку?
— Было дело. Когда Ауре в школе задали изобразить родословное древо. Помнишь? Тогда-то она и заинтересовалась кельтской ветвью нашего рода. А что?
Эстер пожала плечами:
— «Сестры Тюленья Шкура и Лебяжий Пух!» — Она взмахнула воображаемым мечом. — Аура так гордилась, что учит меня ирландскому: Шела и Ала. Тюлень и Лебедь. — Эстер вздохнула. — Это последнее, что она произнесла в тот день. «Ала. Ала». Она звала меня, а меня не было рядом.
— Не казни себя, почему ты так в этом уверена? Мы не знаем, кого она призывала. Не знаем, о чем она в тот момент думала или что с ней происходило. Даже если нам кажется, что знаем.
Что же еще там могло быть? Но Эстер слишком устала, чтобы спорить.
Тетка зашагала назад, к дому. Эстер, не отставая, шла рядом с ней. Где-то рядом захлопали крылья и прокричал по-ночному козодой.
— Я так и не решилась вам сказать. — Эрин смотрела вперед, на освещенном луной лице была грустная улыбка.
— Что сказать?
— Однажды, когда вы были маленькими, я присматривала за вами. Аура пристала ко мне: как по-ирландски будет «тюлень» и «лебедь». Я пыталась работать и слушала ее вполуха, но она не сдавалась. И я выдала ей ирландский словарь, чтобы она оставила меня в покое. А потом, когда я увидела, как вы играете у моря, в каком вы восторге от ее открытия, у меня не хватило духу вас разочаровать.
— В смысле — «разочаровать»?
