- Панна, отойдите в сторону, - решительно сказал Суровягин. - Нам надо поговорить со Щербаковым.
- И не подумаю!
- Зря.
- Это моя забота.
Щербаков сел на скамейку и закурил.
- Я вас слушаю, Суровягин.
- Вы сейчас же оставите Панну. И никогда больше не будете встречаться с ней.
- Это почему же?
- Вы компрометируете ее.
Щербаков медленно встал. Он был мертвенно-бледен.
- Андрей, как вам не стыдно? Помиритесь сейчас же, - Панна топнула ногой. - Ну?
- Либо он, либо я, - потребовал Суровягин.
- Андрей, вы действительно невыносимы!
- Выбирайте...
- Это уж слишком. Олег, пошли! - Она круто повернулась.
Щербаков постоял минуту-другую, посмотрел вслед удаляющейся фигуре Суровягина, потом шагнул за Панной.
Еремин вошел в кабинет Лобачева.
- Здравствуй, Николай Николаевич. Где же именинница?
Лобачев не ответил. Он сидел за столом и увлеченно рассматривал в лупу какую-то фотографию. Еремин знал характер друга и не обиделся на его молчание.
- Здравствуй, Николай Николаевич, - повторил он, усаживаясь в кресло.
- Это ты, Алексей? - встрепенулся Лобачев. - Садись, голубчик. Садись. Панна где-то задержалась.
Лобачев мельком взглянул на Еремина и опять занялся фотографией.
Еремин расставил шахматы и осмотрелся. Кабинет был забит книгами и чучелами морских животных. По обе стороны письменного стола возвышались два громадных аквариума. И чего только не было в них! Рыбы, морские звезды, медузы, креветки, трепанги, акулы-карлики, крабы...
"Мой карманный Тихий океан", - с гордостью говорил профессор, знакомя друзей с обитателями аквариумов. Самое удивительное заключалось в том, что морская фауна и флора жили в условиях, близких к естественным. Аквариумы как бы представляли кусочки океана, чудом перенесенные в комнату. Можно было часами сидеть возле них, созерцая трепетное биение жизни.
- Червей, между прочим, я принес, - нарушил молчание Еремин. - Завтра пораньше выйдем.
Лобачев рассеянно взглянул на него.
- Н-да... Все-таки это невероятно. Не верю!
- О чем ты?
Лобачев накрыл ладонью кучу фотографий на письменном столе:
- Чигорин прислал.
Такие же фотографии Еремин видел у начальника управления. Снимки были сделаны под водой. На всех фотографиях - изображение темного веретенообразного тела с тупой, обрубленной головой. Еремин перебрал снимки. Они ничего не говорили ему.
- Разве мало акул в океане, - осторожно заметил он, зная характер друга.
- Он еще сомневается, - Лобачев поднялся, высокий, стройный. - Да что с тобой говорить, профан ты эдакий! Человек, который сделал эти снимки, может быть, открыл новый вид акулы, если это акула, конечно. Понимаешь теперь?
- Интересно, что и говорить! Одной акулой в океане будет больше. Вы, ихтиологи, поднимете шум, напишете статьи в журналах, но...
- А известно ли тебе, что именно это животное - они там на острове называют его Чаком, то есть черной акулой, - беспощадно истребляет каланов в заповеднике?.. Таня Чигорина права, тысячу раз права.
Еремин более внимательно рассмотрел фотографии.
- Откуда видно, что именно этот... Чак похищает каланов?
- Вот, - Лобачев протянул фотографию, которую держал в руке.
Снимок был расплывчатый. Чак держал калана за задние лапы; голова зверька находилась почти под брюхом хищника.
- Куда Чак тащит свою жертву?
- Вот именно, куда тащит? - заложив руки за спину, Лобачев ходил по кабинету. - В океане насчитывается около двухсот тридцати видов акул. К разряду опасных относятся двадцать девять видов. Выходит, Чак - тридцатый. Впрочем, рассказы о кровожадности акул очень преувеличены. Человеку, например, куда опаснее переходить улицу или, скажем, играть в футбол, чем встретиться с акулой.
- Не акулы, а овечки, - засмеялся Еремин.
- Не овечки, конечно. Большинство акул либо чересчур малы, либо вялы, либо слабосильны, чтобы нападать на крупных особей и тем более на человека. А иные обитают так глубоко, что каланы, сивучи, котики никогда с ними не встречаются.
Еремин устроился поудобнее. Он любил слушать Лобачева.
- Парыгин пишет, что длина черной акулы пять метров. А китовая акула достигает в длину двенадцати метров и совершенно безвредна, хотя один мой знакомый капитан сомневается в этом. А сомневаться он стал после того, как год назад, вспоров живот одной рыбины, обнаружил тридцать семь пуговиц, пять кожаных ремней и семь женских туфелек. Меня это нисколько не удивляет. Подобно усатым китам, китовая акула плавает с широко раскрытой пастью, фильтруя планктон и прочую съедобную и несъедобную морскую мелочь. - Лобачев взял фотографию и начал уже в который раз рассматривать ее. - Обрати внимание, Алексей. У Чака даже пасть не раскрыта. Впечатление такое, будто лапы калана приросли к черной квадратной болванке головы. Совершенно необъяснимо.
"Вот именно, - думал Еремин, внимательно слушая рассуждения профессора. - Если каланов истребляет акула, то каким же образом шкуры попадают на черный рынок? Не является ли версия о Чаке удобной ширмой для браконьеров? Акула, очевидно, существует, но нам от этого не легче".
- Николай Николаевич, шкуры, которые мы тебе дали на экспертизу, действительно с острова Семи Ветров?
