Рыба кончилась. Парыгин опрокинул ведро. Барабанвую дробь по дну ведра капаны восприняли как сигнал "расходись". Разбойник моментально забрался на камень и свернулся по-собачьи. Философ лег на спину и принялся приводить себя в порядок.
- До свиданья, хлопцы, - сказал Парыгин и направился в поселок.
Остров казался туманным и нелюдимым, особенно сейчас, когда над ним с космической скоростью мчались темно-серые тучи и ветер звенел, как треснувший колокол. Волны еще не раскачались, и бег их был ленив. Океан словно только-только пробуждался от богатырского сна. Но пробуждение его было грозным. Он как бы предупреждал: укройтесь в гаванях и портах, - разгуляюсь и тогда ве ручаюсь за себя.
Парыгин любил, когда природа устраивала такой трамтарарам. На Амуре в непогоду он, часто выезжал на лодке на середину реки и, отчаянно борясь с волнами, кричал и пел от неуемной радости. Вот и сейчас его охватило такoe же чувство. Он сунул ведро под мышку и принялся колотить по нему кулаком, словно опьянев от полноты чувств. Со стороны его могли принять за подвыпившего гуляку: куртка нараспашку, фуражка на затылке, глаза горят.
За спиной гудел океан. А в глубине океана тихо. Жизнь там сейчас замерла, как замирает улица в грозу. Рыбы из прибрежных районов ушли в открытые просторы. Сивучи и белухи попрятались в заливах и бухтах. Каланы отлеживались на камнях, и океан опрокидывал на них тяжелые волны. Только крабы да моллюски оставались спокойными - что им какой-то шторм? Они мирно копошились на своих подводных "огородах". Спрут на скале торопливо водил щупальцами: куда подевалась всякая морская мелочь?
Что делают сейчас киты - Парыгин не знал, он ни разу с ними не встречался. А надо бы встретиться и вручить главе китового государства верительные грамоты посла отважного племени подводных пловцов.
- Надо бы, надо бы, - пропел Парыгин.
Вдруг рядом выросла фигура Тани.
- Максим, вы пьяны?
- Пьян, Таня! Вдрызг пьян от счастья, - засмеялся Парыгин и обнял ее.
- Сумасшедший! Увидят...
- Пусть глядит весь мир - подводный, надводный, космический.
Ее глаза сияли.
Пока Таня и Парыгин добирались до поселка, океан разгулялся вовсю.
Островитяне кучей стояли на берегу: в океане, борясь со шквальным ветром, захлестываемая волнами, под полными парусами без рифов шла яхта.
- Его отчаянна человега, - сказал Мика Савельев. Трубку он не выпускал изо рта.
- Хотя бы рифы взял, - с досадой и волнением пробормотал старшина катера, он же предместкома, организатор культпохода на остров Туманов. Вдруг старшина оглянулся и взмахнул кулаком. - Смотрите, смотрите...
Яхту шквалом повалило так, что паруса захлопали по воде.
- Его пошел акулу корми, - невозмутимо прокомментировал Мика Савельев. - Хорошая лодка пропадай.
Островитяне замерли. Но паруса вдруг взметнулись но ветру, и яхта выпрямилась. Все вздохнули с облегчением.
- Молодец! Вовремя паруса развернул, а то бы оверкиль! обрадовался Парыгин. - Кто это?
- Холостов, - ответила Таня.
Паруса подобрали. Видно было, как пловец стал подбирать рифы. Яхта, снова набрав ход, ловко выполнила поворот и пошла другим галсом, приближаясь к острову.
Чигорин встревоженно наблюдал за маневрами яхты, бормоча сквозь зубы ругательства. Паруса порывами ветpa пригибало к самым волнам. Казалось, яхта вот-вот перевернется.
- За каким лешим он пустился в это путешествие?
- Его всегда шторма ходи, - заявил Савельев. - Такой человега.
- Пока пугаться нечего. У яхтсмена верный глаз и твердая рука, - сказал Парыгин. - Только как он пристанет к берегу?
Холостов, мокрый с головы до ног, стоял на корме и смеялся.
"Отчаянный", - решил Парыгин.
Яхта опять сменила галс. Волна подхватила ее и вынесла на берег. Холостов спрыгнул на землю и помог сойти единственному своему пассажиру, укутанному с ног до головы в плащ-палатку.
- Принимайте новую птичку, - сказал Холостов и сбросил с пассажира капюшон.
- Панна! - воскликнула Таня, устремляясь навстречу подруге.
Островитяне поздравляли Холостова. Он сиял. Актер нашел восторженных зрителей! Кажется, он действительно считал себя сверхчеловеком, полубогом. Посмеиваясь и небрежно рассказывая о своем плавании, он все время косился: какое впечатление производит его рассказ на присутствующих? Наконец он удостоил взглядом Парыгина:
- Вот когда по-настоящему понимаешь вкус жизни! Ты еще не уехал, мальчуган?
- Как видите. Почему вы обращаетесь ко мне на "ты"?
- "Вы" отдаляет людей. А мы так славно спорили в самолете. - Холостов взял флягу, висевшую на боку, отпил несколько глотков.
- Я и не ищу близости с вами, - пожал плечами Парыгин.
- Жаль. Не правда ли, Таня?
- На "ты" говорят с близкими.
- Открыла Америку! - Холостов повернулся к Парыгину. - А ты что скажешь о моем плавании?
- Отдаю должное. Блеснули. И рисковали неразумно.
- За эти слова я согласен и на "вы". Всегда разумно то, что я делаю. А делаю я то, что мне полезно в данную минуту.
- Примитивный прагматизм.
- Сразу же и ярлычок нашли, философ? Беда нашего века, Холостов обернулся к Тане. - А как поживает ваш Философ? Он не стал еще добычей черной акулы?
- Нет, - сухо ответила Таня.
