Восьмидесятый градус полностью

Ещё вчера хотела написать про наблюдение за работающими и то, как им это нужно. Кажется, это отдельная позиция в группе работников – женщина (в идеале), которая смотрит на то, как работают мужчины. Я ведь записалась в операторы фильма и теперь вынуждена присутствовать при сценах, которые раньше бы пропустила. Несколько человек два дня подряд делали квадратную дыру во льду за кормой – всё оказалось не так просто, потому что под слоем льда обнаружился второй, а это дополнительные усилия. Нужно было распилить весь лёд и достать его, а он тяжёлый. Работа эта требовала физической силы, и мужчины старались как могли. Я же стояла с камерой на верхней палубе или балконе, чтобы сверху всё хорошо видеть. Достаточно часто они поднимали головы, чтобы посмотреть, там ли я, снимаю ли я какие-то особо интересные моменты, да и вообще – смотрю ли. Когда я уходила в другую точку съёмки, они замечали моё отсутствие на прежней и словно волновались: это было мило, уж не знаю, что с ними происходило, когда я на самом деле исчезала… Вчера не было химика, которая обычно чаще меня приходит смотреть и тоже снимать, так что вся нагрузка легла на меня. На самом деле это достаточно энергозатратно, ведь наблюдение требует вовлечения, я невольно начинала эмпатировать, чувствовать напряжение от таскания кусков льда. Вспоминала танцевальные практики, где один двигается, а другой смотрит – кажется, это что-то похожее. В перерыве ушла на дорожку, там заиграла песня "Holding out for a hero" – было смешно, как-то так всё и происходило.

Вечером. Сегодня весь день пилили геологическую дыру – а там подо льдом большая льдина, примёрзшая ко дну корабля. Я вздохнула с облегчением, ведь это означало, что работа опять откладывается. Однако на собрании я узнала, что наш главный собирается всё-таки попытаться взять материал пробоотборником, который пролезет в то место, где толстой льдины нет, да ещё и вечером, чего я просила не делать. Я возразила сразу же, а я очень редко говорю на собраниях так громко, чтобы все слышали. И если геолог меня проигнорировал, то начальник услышал и усомнился в этой необходимости. На несколько минут я погрузилась в то ужасное состояние, когда меня не слышат абсолютно, меня затрясло, захотелось плакать, – но через полчаса фильм, то самое долгожданное «Нечто». Мне не хотелось его пропустить, так что я старалась держаться, утешать себя тем, что человек просто изголодался по работе, как и все. Почему я пишу в прошедшем времени? Это же происходит прямо сейчас, до фильма ещё девятнадцать минут. Наверное, хочу отстраниться, хочу, чтобы это уже было в прошлом или в какой-то параллельной вселенной. Чувствую, что что-то сжалось в груди. Почему меня так легко разрушить? После собрания я поговорила с этим главным. Оказалось, что он обсудил перспективы с начальником, и далеко не факт, что мы будем пробовать завтра. Какое облегчение. Наверное, стоит сконцентрироваться на том, что хоть начальник адекватен. Вообще неоднократно подмечала, что он начальник вполне заслуженно, хоть и обладает всякими привычками, присущими руководителям, типа построения жёстких вертикалей… Было и хорошее сегодня – написал человек с суши, как всегда, очень хорошее письмо. Уже строим какие-то планы на постэкспедицию – я понимаю, что всё может измениться в любой момент, но как же приятно планировать приятные вещи!

Спала просто ужасно. Как в полузабытые уже времена, долго не могла уснуть, потому что думала над тем, что было на собрании. Опять начинаются притеснения, и опять я разрушусь… Конечно, выключила будильник, встала только к обеду, но попила кофе с вафлями, и оказалось, что жить можно. Поговорила с главным, он отменил кидание пробоотборника – какое облегчение! Среди главных причин назвал моё нежелание – я была просто счастлива это услышать. Потом кратко обсудили с химиком, что пытаться делать пробоотбор, когда там внутри такая льдина, очень неразумно, и странно, что это вообще планировалось. Я разобралась со слайдами – закончила работу, которую делала долго, и с чувством огромного облегчения пошла на дорожку. Вернулась в прекрасном настроении, в столовой во время полдника легко разговаривала с людьми. Вот в таком состоянии было бы неплохо быть всегда. К вечеру некоторая тревога вернулась. Льдину в дыре начали пилить тросом, это занимает время, но когда-нибудь мы сможем работать. Как же глупо выглядят эти слова, наверное: иначе зачем же мы здесь? Мы сейчас практически на восемьдесят пятой широте, да и материал, наверное, интересный. Однако это меня никак не мотивирует.

А «Нечто» – скорее противный, чем страшный, но я рада, что посмотрела наконец. Больше всего удивило, что в их команде вертолётчик стал лидером с началом серьёзных проблем. Это ведь, наверное, значит, что команда изначально подобрана плохо. Очень понравилось, что никто из зрителей не разговаривал весь фильм – значит, фильм неплохой.