Сегодня долго работали с А., всё прошло прекрасно, мы болтали, как это делают два нормальных человека, в моём представлении. Мне не приходилось себя как-то особо ограничивать, контролировать, притворяться, и темы были обычные, человеческие. Наконец-то дошло до разговора «есть ли у меня парень». Почему я так обрадовалась? Наверное, хотелось впервые в жизни ответить положительно. В общем, мне понравилось, наконец-то я просто поговорила с кем-то. Но кажется, что ни с кем другим тут я так поговорить не смогу.
Узнала от сестры, что институт ничего не публикует про наши текущие дела (трещины), зато выложил мою фотку Тайфуна. Хорошо, что авторство указали. Она и написала мне, не дождавшись ответа на предыдущее письмо, не просто так, а потому что в канале ничего не выкладывали, а потом выложили этот кадр – она забеспокоилась. Возможно, не она одна – плохие новости лучше, чем никакие. Не знаю, я бы про трещины написала и подала это в стиле «наши героические полярники справляются даже с этим, не унывают» – так можно больше людей привлечь и заставить следить за этой экспедицией.
В последние дни читаю пьесы Любимовки – нравятся не все, что меня удивило.
К вечеру стало как-то одиноко – сегодня работы с А. не было, завтра не планируется, а мне хочется продолжения. Не могу я, видимо, как-то легально получать общение, только читерским путём, за работой. И фильм сегодня смотрят тот, что я уже смотрела. Я читала «Орландо» в соседнем зале и слушала музыку, доносившуюся сквозь дверь. Что-то сегодня не хватает ощущения единения с людьми. После собрания посмотрели вместе немного видео для документального фильма, что все загрузили из архивов. Только сейчас поняла, что уже можно ностальгировать по началу экспедиции, когда впечатления были так свежи, когда приключения только начинались, настроение было у всех прекрасным и было неважно, что будет дальше, – ты на борту, и это уже хорошо. Сейчас для меня, вполне вероятно, уже наступила середина дрейфа. Вот это да, так незаметно всё оно и проходит. Как раз про это только что читала в «О.».
Сегодня был день, события которого я во многом не контролировала, но ни к чему плохому это не привело. Удалось поспать до обеда – это прекрасно, но времени на работу и всё остальное остаётся меньше. После обеда-завтрака подошёл А., сказал, что всё-таки может сегодня работать. Я сварила кофе, принесла в каюту и рассчитывала приятно провести время с фильмом «На десять минут старше», который я со вчерашнего дня смотрю, собственно, отрывками по десять минут, но тут меня вызвал начальник – хотел установить на мой ноутбук софт для оцифровки списков людей, выходящих на лёд, чтобы я занялась этим. Но что-то пошло не так, программа не установилась – мы отложили дело, однако время было потрачено. В итоге я быстро выпила остывший кофе и пошла в лабораторию гидрологов. Там всё было, как и раньше: мы мило поболтали про многие интересные вещи, в этот раз говорили про него больше, чем обычно, что меня порадовало – раньше разговор кренился в мою сторону из-за его расспросов. Я была рада тому, что в очередной раз удалось нормально с кем-то поговорить; настроение не падает весь день.
После полдника геофизики позвали снимать их вылазку на дальнюю станцию минут через сорок. Я согласилась, хотя вообще-то такое надо планировать заранее. Скоро химик призналась, что это с её подачи они позвали меня – опять появилось ощущение того, что всё решают за меня. Что ж, я собрала вещи, достала из дальних углов тёплую одежду, поставила аккумулятор камеры на зарядку, добыла штатив. Нашла в одном из коридоров начальника, чтобы сообщить о выходе на лёд, на что он сказал: «Этот выход и так сложный, обойдутся без съёмки». Планы возникают и тут же рушатся, что поделать… Дальше было без сюрпризов, и я, чтобы почувствовать власть над своим временем, начала новый этап работы с данными, который откладывала.
