Пришла с собрания. Помню, как в самом начале пандемии (да, были же времена) некоторые люди всерьёз писали в «Инстаграме»[18], что этот перерыв наступил ради них – потому что они заработались и забегались, а вселенная вдруг решила сделать им такой прекрасный подарок, чтобы они могли замедлиться и подумать о жизни. Вот и я сейчас могла бы написать, что трещины пришли ради меня: я устала, не успевала ничего сделать, даже письма пописать, и вот он – отдых, перерыв! Пока трещины не разломали майны, но работать с кормы нельзя: льдина может резко поломаться и утащить трос вместе с ценным пробоотборником. Сейчас по левому борту от нас откололось огромное ледяное поле и плывёт назад, на юг; по правому есть разводье, тоже вода. То есть наша льдина стала маленькой, и нечему уже сдерживать её, если ей захочется распасться на кусочки по тонким трещинам, которыми раньше пренебрегали. В принципе, всё к этому шло, но как-то вдруг на меня навалилось. Я весь день сидела в отчёте и не особо воспринимала происходящее, хотя периодически смотрела кадры с ледового радара, где было видно, что вокруг нас всё больше и больше воды. Как и в прошлый раз, настроение, насаждаемое начальником, – не паниковать, но и на лёд не выходить. Каждый раз с интересом наблюдаю за тем, как он подаёт информацию жаждущим работать учёным – ледовики постоянно хотят на лёд, строят планы, а вот, теперь нельзя.
В конце мельком спросили нашего главного – как там младший? Он не ходит на собрания, да и вообще почти не выходит из каюты, это уже сложно не заметить. После зам (он же у нас по human relations[19], о чём я каждый раз вспоминаю с удивлением) пришёл к нему с желанием подбодрить, но быстро вышел с раздражённым криком: «Не надо, хорош уже, возвращайся к жизни!» – кажется, тот предлагал ему выпить.
Надо быстрее отвечать на два письма, а я отвечаю на третье, от человека, которое получила сегодня утром. Ладно, надо заставить себя написать журналистке.
Ой, какой интересный вечер получается. Весь день я делала отчёт, доделала, зато очень устала и не пошла рисовать, как планировали. Правда, мы в этот раз не вдвоём собирались, а вчетвером – ещё биолог и эколог. Я принесла обещанную лампу с тёплым светом и ушла, пожелав удачи. Было немного стыдно за что-то, но сил не осталось. Придя в каюту, я почувствовала растерянность: что делать, когда концентрироваться не могу, а спать ещё рано? На автомате пописала ответ журналистам, получилось что-то в стиле потока сознания, наверное, немного не то для околонаучного интервью, отредактирую и дополню завтра. Тут включили звук по громкой связи, и я вспомнила, что в половине десятого должна быть первая радиопередача! Я с радостью прибавила звук. Ледовик устроил такое по громкой связи в каютах, в гостях – геофизик-бард, соведущий – мой знакомый геофизик, выступает в роли музыкального эксперта. Удивилась тому, что прослушала всю пятидесятиминутную передачу – видимо, это было самое то для такого пассивного состояния. Потом зашла в мессенджер и поймала человека, а заодно и маму. Не часто удаётся переписываться в онлайн-режиме, сегодня получилось, и это удача. Человек написал, как впервые за долгое время ходил гулять по городу, дошёл до сквера, где мы сидели на скамейке и что-то ели. Эх, самой захотелось погулять, я ведь так редко это делаю! Сейчас пойду, надеюсь, не снесёт ветром. А с мамой мы обсудили, что постят про нас мало, и на контрасте со шквалом новостей вначале это выглядит странно.
Так и знала, что этот вечер так просто не закончится. Пошла гулять – и снова сходила на выставку. Работа в стиле «полярный концептуализм»: ещё до выхода на вертолётную площадку видишь её в иллюминатор в двери, какие-то буквы в снегу. Выходишь, лопата трактора, отражающая свет мощного прожектора, смотрит тебе в лицо, а на ней написано: «КРЕПИТЕСЬ ЛЮДИ СКОРО ЛЕТО». В центре вертолётной площадки стоит трактор, прекрасно освещённый и служащий основой для надписи, сделанной пальцем (наверное) на снегу, покрывшем его тонким слоем. Помимо этой надписи, частично уже занесённой снегом, там есть и другие, на удивление приличные: имя «Яна», а на стёклах, конечно, название экспедиции, но они воспринимаются как шум.
Второй день подряд чувствую сильную усталость уже чуть ли не с начала дня. Отчёт я доделала вчера, сегодня почти закончила презентацию, значит, теперь дел меньше, наверное, смогу отдохнуть. Но нет ощущения, что эта усталость именно от дел, как будто есть что-то ещё. Может, мы подошли к магнитному полюсу или ещё что-нибудь такое? Колебания атмосферного давления… В общем, жду, когда это кончится.
Сегодня досмотрела «Ковбоя…» – как всегда, грустно.
