После вчерашней радиопередачи была вдохновлена, сегодня после собрания зашла к геофизику-писателю – дать фидбэк и попросить новую литературу, мне же обещали про любовь как-никак, да и хотелось услышать, что хотел сказать автор своей «притчей про толерантность». Он удивился тому, что я хочу почитать ещё. Просто он не знает, что я читаю скорее не для удовольствия, а потому что знаю автора в лицо. Сначала я сообщила, что не поняла, при чём тут толерантность, а также зачем там такая подробная сцена разделывания тела. Оказалось, на автора со всех сторон сыплется пропаганда толерантности, которая создаёт проблемы на пустом месте… Мне нравится, что я научилась общаться с людьми, даже если я с ними во многом не согласна, а не просто избегать. Но это ещё не главное. Он стал спрашивать меня, как мои успехи в рисовании птиц. Я призналась, что вся в делах и сил на это нет. Но вопрос, видимо, был ради того, чтобы поделиться своими мыслями. Он рассказал мне идею нарисовать мир глазами птицы. Что ж, идея интересная, тем более на нашей выставке пока в основном распечатанные фотографии птиц, да ещё и не всегда авторства участников экспедиции. Он пытался навязать мне это, но я сказала, что не рисую из головы (я правда не рисую из головы). Тогда он показал мне свой эскиз из нижнего ящика стола. Помню море, горизонт, волны, испуганную рыбу, а на переднем плане член. То есть клюв – это же глазами чайки. Как сказал автор: «Ну он же не острый должен быть». Я нервно засмеялась, он тоже. Сказал: «Я понял, что что-то не то, это не подойдёт» – не понесёт это на выставку. Кажется, этим рисунком он травмировал меня сильнее, чем литературой: я вернулась в каюту с флешкой с целым сборником рассказов (заслужила!) и продолжила смеяться в голос… Сижу, пишу, пью каркаде и подъедаю конфеты, выданные сегодня на полднике. Смешное совпадение: это и есть тот человек, которого я видела голым в раздевалке. Я уже и забыла, но Полина напомнила про этот эпизод в письме. Принимая душ, поняла, почему пошла к нему именно сегодня: на собрании сказали, что завтра работаем, будем делать станцию. Но подвижки есть, даже сегодня вечером были – теперь логика начальника мне непонятна… Никаких мыслей у меня не было, но падение настроения я заметила. Видимо, не хватило мне отдыха. Впрочем, я и не отдыхала вовсе. Ну и без общения с коллегами как-то легче живётся. А чтобы легче перенести новость, я постаралась сделать что-то приятное, например получить личное общение один на один.
Ох, как же нервно было в последние пару дней. Вчера вместо нормальной станции была драга – это такой тяжёлый мешок, который волочится по дну и собирает большие камни на поверхности. Мы уже пробовали один раз, но тогда в него ничего не попало, в это раз тоже мимо. В общем, день был достаточно безмятежный, я доделывала всякие мелкие и не очень сложные дела, закончила делать презентацию. После обеда выпила кофе и была рада, потому что накануне он закончился, от этого было не по себе. Также удалось списаться с человеком в реальном времени. Драма началась, когда к вечеру мы вышли на вершину хребта. Я давно мечтала о колонке там – это очень ценный материал, и было бы большой удачей его заполучить. Тут я начала нервничать и не переставала до следующего утра, потому что мы могли проскочить нужный участок и остаться ни с чем, мы же дрейфуем. Хотелось агитировать коллег делать станцию тут же, поздно вечером или ночью, но я молчала, терпела. Лучше не стало: на собрании главный ледовик сделал свой прогноз: этой ночью льдина критично треснет. Тут мне стало страшно вдвойне – верить ему или нет? Было бы очень глупо находиться в нужном месте, но не иметь возможности работать. Я стала успокаивать себя, решила, что не буду паниковать, дождусь утра. Только настойчиво просила начать работать пораньше с утра, и коллеги согласились. Поздно вечером, когда я уже не была способна работать, решила посмотреть «Фаворитку». Вроде бы сработало – я легко погрузилась в этот мир, забыв обо всём. Ночью заставляла себя уснуть, чтобы встать к завтраку. Всё боялась услышать треск или что-то такое. Потом поняла, что рано уже не встану, решила спать хотя бы до полдесятого. Кое-как поспала, утром первым делом пошла за кофе в лабораторию и, конечно, посмотреть, идёт ли станция. Станцию начали, труба идёт на дно – какое облегчение! Осталось только её дождаться и начать работу. На борту труба была уже около десяти, и до вечера я с ней возилась. Хорошо, что помогал старший, иначе было бы совсем тяжело. После трубы гидрологи опускали розетту – тоже успех, а вот дальше пошли проблемы. Послышались странные специфичные звуки: вдоль кормы прошла совсем тонкая трещина, но это повод остановить работы. Об опускании нашего второго пробоотборника по плану не могло быть и речи, к ужасу химиков, которым так нужен был ценный материал. Я чувствовала себя победителем, поняла, что боялась не зря, а закончилось всё хорошо.
