Корди вздохнула. Иногда бывает чертовски непросто скрыть свои действия от бесплотного существа, которое отличается нечеловеческой зоркостью и знает обо всем, что происходит на борту. Вне зависимости от того, что это, голодный вомбат, царапающий палубу или ответственный магический эксперимент со столовыми приборами.
- Мне есть, чем заняться! – с достоинством заметила она, попытавшись вздернуть подбородок, как делала обыкновенно Ринриетта в минуты решительности, - Я исследую корабль. Все его магические фокусы и тайники. Если не я, то кто?
- Действительно, - вздохнул корабельный гомункул, - Кто еще будет катать монеты по полу, рисовать узоры на стенах, качаться на стуле, мазать воском ручки и прыгать на одной ноге.
- Это были эксперименты, - Корди тряхнула всеми своими хвостами, - Важная научная работа, понимаешь? В некоторых каютах воск почему-то превращается в патину, а если рисовать на стене, все линии сливаются в одну прямую. Кроме того, я знаю не меньше двух кают, в которых монеты катятся только по кругу. И, кстати, я вовсе не скакала на одной ноге, а…
Короткий смешок «Малефакса» пощекотал ей волосы на затылке.
- Прибереги свои оправдания для капитанессы, юная ведьма. Впрочем, если она прибудет в Порт-Адамс на борту собственной канонерки, вопрос со столовыми приборами, полагаю, может быть отложен на некоторое время.
- Ты можешь с ней сейчас связаться, «Малефакс»?
- Нет. Она запретила нарушать тишину в магическом эфире.
- Но ты ее видишь?
- Я ощущаю присутствие «Барракуды», если ты это имеешь в виду. Она в шестидесяти милях от нас.
- И все еще стоит на месте?
- Ровно на том же самом, - спокойно подтвердил гомункул, - Не сдвинулась ни на фут.
- Может, у них проблемы? – неуверенно спросила Корди.
- Думаю, просто временное затруднение. Возможно, Тренч и Габерон разбираются с машиной или что-нибудь в этом роде. Все машины ужасно капризны. Не удивлюсь, если они уже перемазались по шею в машинном масле и сейчас, скрипя зубами, крутят какие-нибудь поршни.
Корди украдкой улыбнулась. Но улыбку она прятала не от зеркала – от гомункула.
Даже у «Малефакса», всемогущего и всевидящего существа, были свои слабые места. Например, он на дух не выносил любые паровые машины, брезгливо именуя их «пародуйками» и «пыхтящими печами». Разумеется, все дело было в ревности. Работающий напрямую с магическим полем корабля, он чувствовал себя если не хозяином баркентины, то, по крайней мере, ее главным распорядителем. Он мог спускать и поднимать паруса на мачтах, отслеживать курс, отчитываться по любому поводу и вести переговоры по магическому лучу – в то время, как неуклюжие машины способны были лишь неторопливо вращать бортовые колеса, слепо ведя корабль по прямой. Но именно машины даровали кораблям ту скорость, которая позволяла идти быстрее ветра, к тому же, экономить на парусном вооружении и экипаже. Именно поэтому многие корабельные гомункулы с нарочитым презрением относились к своим огнедышащим соперникам из тяжелого металла.
- Думаю, если Ринни обзаведется собственной канонеркой, ее не будут волновать какие-то ложки, - Корди помахала ложкой в воздухе и ойкнула, обнаружив, что та отчего-то полегчала и изменила цвет, сделавшись как будто мягче и…
- Рахат-лукум, - констатировал не без ехидства «Малефакс», - Кажется, с миндалем.
Мистер Хнумр, неспешно обнюхивавший доски, мгновенно насторожился. Его большой чувствительной нос подсказал ему все необходимое быстрее, чем самый наблюдательный корабельный гомункул. Он привстал на задние лапы, продемонстрировав выпирающий животик, и засопел, преданно глядя на Корди внимательными темными глазами.
- Рыбки-моталки! – Корди бросила ему то, что еще недавно было ложкой, - Вот всегда так… Стоит потерять осторожность и…
Мистер Хнумр набросился на угощение, издавая отрывистые щелчки, и проворно затолкал его целиком в пасть на манер удава.
- Если ты проторчишь здесь еще полчаса, то потеряешь не только осторожность, - заметил «Малефакс», - Совсем забыл сказать, тебя ищет Дядюшка Крунч. И судя по тому, как он настроен, тебе лучше поспешить.
Корди нахмурилась. Висящее в каюте зеркало бесстрастно продемонстрировало, что вышло не очень. Когда хмурилась Алая Шельма, у нее на лбу появлялась шикарная вертикальная морщинка, при виде которой даже Габерон спешил прикусить язык. А тут разве что брови на пол дюйма сдвинулись… Вышло не по-взрослому, а как-то карикатурно, точно у нее вдруг заболел живот.
- Почему бы тебе самому не передать, что он хочет? Включи внутреннюю связь и…
«Малефакс» скривился. Корди почувствовала это, несмотря на то, что у гомункула не было ни лица, ни прочих органов, по которым его гримасы можно было бы определить. Но каким-то ведьминским чутьем все-таки почувствовала. Может, какая-то перемена в температуре или влажности воздуха в каюте…
- Не собираюсь принимать участие в ваших перепалках. К тому же, от ваших криков у меня делается мигрень. Он поручил мне найти тебя и отправить на мостик. А дальше разбирайтесь сами.
Корди вяло козырнула, коснувшись рукой полей потрепанной шляпы.
