От этого оклика фигура вздрогнула, на миг пропав из поля зрения, точно срослась с мачтой, но через несколько секунд опять выступила из сумеречной мглы. В сумерках, медленно скрадывающих бездонный воздушный океан вокруг «Воблы», ассассина можно было заметить только из-за бледности. Шму медленно положила руку на фор-стень-ванты и вдруг бесшумно скатилась на палубу, точно капля воды. Нахохлившаяся, в развевающейся черной хламиде, с синяками под глазами, она казалась горгульей, которая слишком много времени провела на крыше. Короткие черные волосы торчали вихрами во все стороны, точно колючки рыбы-ежа.
- Ты, наверно, ужасно замерзла, да? – Корди с соблюдением всех предосторожностей взяла Шму за руку. Разумеется, та была холодна, как лед, а в пальцах ведьмы еще и подрагивала, словно умирающая рыбешка.
- Я… Нормально.
- Спускайся в кают-компанию, выпей чаю с ромом. Ты же простудишься!
Шму неуверенно мотнула головой. Она боялась смотреть ведьме в глаза, поэтому пристально смотрела в палубу, словно что-то там выискивая.
- Нет, я… Нормально. Я не хочу. Правда.
- Темнеет. Я думала, ты боишься темноты.
Шму виновато покосилась на нее.
- Немного.
- Да ты всегда первая пряталась под палубу! – Корди покачала головой, - А сейчас что?
- Просто… посижу здесь. Немного.
Шму произносила слова так осторожно, словно тянула жребий, ставкой в котором была ее собственная жизнь, и каждое ее слово могло стать короткой соломинкой. При этом она всегда смотрела себе под ноги и непроизвольно вздрагивала, стоило собеседнику сделать неосторожный жест или резко заговорить.
- Тебе тоже неуютно без Ринни? – догадалась Корди, - Это из-за нее, да?
Шму неуверенно кивнула. И чуть не прыснула вертикально вверх, когда Мистер Хнумр внезапно зевнул, показав узкий розовый язык и белоснежные зубы.
- Я… Мне... Чуть-чуть.
Это была самая мокрая, одинокая и грустная горгулья на свете. Корди захотелось обнять ее и притянуть к себе, но она ограничилась тем, что медленно положила руку на плечо ассассина и осторожно погладила. Под черной тканью было так мало плоти, что на миг ей показалось, что никакого тела в хламиде и нет. Шму все равно вздрогнула, точно это прикосновение обожгло ее.
- Она скоро вернется, Шму, - Корди подмигнула ей, - Со своей собственной канонеркой. И наверняка назначит тебя своим старшим помощником. Ты любишь канонерки, Шму?
Шму осторожно покачала головой.
- Я люблю где тихо. А там… шум. Машины. Железо.
- Да и черт с ней. Хочешь шоколада?
Шму неуверенно кивнула. Шоколад она любила. Но боялась в этом признаваться.
- Тогда достань мне рыбку.
Шму оглянулась. Несколькими часами ранее над палубой «Воблы» шныряло множество беззаботных или деловито ищущих крошки рыбешек, но сейчас, с наступлением вечера, все живое, что только осталось в небе, торопилось спрятаться в облака. Лишь где-то высоко-высоко над баркентиной парил большой задумчивый палтус да рыскала у фок-марса пара угловатых кефалей, чей перламутровый блеск чешуи был хорошо заметен в лучах заходящего солнца. Прежде чем Корди успела что-либо сказать, Шму напряглась, в миг став на голову ниже, а потом одним гибким шипящим движением взлетела по мачте на добрых пятьдесят футов, бесшумно оттолкнувшись от грот-триселя. Двумя секундами позже она вновь стояла на палубе, смущенно глядя под ноги, в ее бледных пальцах был зажат хвост дрыгающейся и недоумевающей кефали.
- Сойдет, - одобрила Корди с улыбкой, - Давай ее сюда…
Она взяла рыбину за скользкий липкий хвост и постаралась сосредоточиться. Это было непросто – то же самое, что пытаться читать книгу, стоя на качающейся под порывами штормового ветра палубе. Когда не нужно, магия выскакивает из тебя сама, как икота, и попробуй сдержать, зато когда нужно – прячется куда-то на самое дно, как пугливый малёк.
«Не спеши, Сырная Ведьма, - мысленно сказала сама себе Корди, - Ты вечно спешишь и потому вечно ошибаешься. Действуй спокойно, выверено, уверенно. Вот так… Сосредоточься. Ощути себя крохотной каплей в бездонном воздушном океане. Ощути течения своей силы – сотни сильных горячих и холодных ветров. А теперь взгляни на рыбу… Представь, что она тоже состоит из мельчайших капелек. Из тысяч тысяч капелек. Вот так… Все крохотные, ужасно крохотные, но ты их чувствуешь… А теперь заставь ветра подуть на них, измени каждую капельку холодной слизкой рыбы на капельку чего-нибудь другого…»
Она сама не заметила, в какой момент у нее все получилось. Лишь ощутила прикосновение раскаленного воздуха к ладоням, такого горячего, что пальцы на некоторое время потеряли чувствительность. Пришлось открыть глаза, чтоб посмотреть, что в них зажато.
- Ну не шоколад, - Корди вздохнула, - Не каждый раз везет. Кажется, это хлебный пудинг. Ты ведь любишь хлебный пудинг, Шму?
Шму неуверенно шмыгнула носом, принимая у Корди рыбу-пудинг.
- Я… я не знаю.
Корди мягко потрепала ее по острому плечу.
- А теперь будь хорошим ассассином и спускайся вниз.
