Шму кивнула, подтверждая, что громко говорить не станет. Сама она напряглась, даже голову в плечи втянула. Глупышка, усмехнулась мысленно Корди, одергивая юбку, кто же боится дельфинов? Впрочем, Шму может. Любая рыба крупнее селедки зачастую вызывала у нее нервную оторопь. Единственным исключением были карпы. Видно, было во взгляде их вечно грустных выпученных глаз что-то такое, что заставляло Шму видеть в карпах родственную душу. Полагая всех карпов одинокими и глубоко несчастными, она тратила немало времени, чтобы помочь им в меру своих сил – зачастую самым нелепым образом. Члены экипажа «Воблы» не раз натыкались на укутанных в крошечные одеяла карпов или карпов, спрятанных в камбузных шкафах. Тренч уверял, что как-то раз, отправившись в трюм за запасным гюйсштоком, обнаружил Шму, которая едва слышно напевала карпу колыбельную. Но Корди ему не верила. У бортинженера было странное чувство юмора, кроме того, сомнительно было, чтоб кто-то смог подкрасться к Шму, оставшись незамеченным.
- Эй! – прошептала Корди, становясь на колени и заглядывая за край марса, - Дельфин! Не бойся! Иди сюда, я дам тебе галету!
Рыба в складках фор-марселя несколько раз активно шевельнула хвостом, то ли отзываясь на голос, то ли рефлекторно. Она была футов на пять ниже самого фок-марса, оттого Корди пришлось едва не свешивать голову вниз. Единственное, что она смогла разглядеть – отпечаток вытянутой морды в парусине.
- Вкусная галета! Мм-м-мм! – Корди вытащила из кармана жилетки обгрызенную половину галеты, не доеденную Мистером Хнумром, и поболтала ей в воздухе, - Иди сюда, рыбеха! Я не кусаюсь! Шму, а ты знаешь, что на дельфинах можно кататься? Надо только сесть верхом, и он понесет тебя как ветер! Говорят, дельфины иногда спасают потерпевших кораблекрушение небоходов. Ты знала об этом?
Дельфин, привлеченный ее голосом, поднялся, на миг показавшись из-за верхней оконечности марселя. Корди ничего толком не успела заметить, только краешек вертикального спинного плавника. Он был острый, сам похожий на маленький парус, тускло-серого цвета сродни цвету выгоревшей на солнце стали. Корди замешкалась, машинально кроша пальцами галету. Может, все дело было в очертаниях плавника?.. Одна маленькая глупая мысль всплыла где-то внутри крошечным пузырьком, но Корди заставила ее лопнуть, рассмеявшись собственным страхам. Чего доброго, скоро будет шарахаться от каких-нибудь ставрид, как Шму!..
- Иди, иди сюда! – позвала она, свешиваясь как можно ниже с фок-марса, - Какой ты стеснительный дельфин! У тети ведьмы есть для тебя вкусная галета! Сюда-сюда-сюда!
Дельфин заколебался еще сильнее. Его сообразительности не хватило для того, чтобы подняться над марселем, оттого он уперся в парусину носом, словно пытаясь проткнуть ее, как облако. Корди рассмеялась.
- Наверно, ты не самый умный дельфин, да? Попробуй…
Закончить она не успела. Потому что прочная парусина в том месте, где в нее упирался массивный дельфиний нос, вдруг лопнула с мягким треском, словно кусок натянутой ветоши. Да так, что сразу целый клок паруса повис, бессильно развеиваясь на ветру.
Представив, что скажет Дядюшка Крунч, обнаружив дыру в марселе, Корди в ужасе закричала:
- Брось! Фу! А ну пусти! Эй!
Звук ее голоса не испугал дельфина. Напротив, тот плавно качнулся вперед, раздвигая узкой мордой клочья свисающей парусины. Корди разглядела мельком его тело в прорехах паруса – серое, как первые грозовые тучи, неспешное, кажущееся тяжелым и в то же время грациозным. Очень большой дельфин. Что-то в этом дельфине показалось ей странным. Раньше она видела их только издалека, резвящихся в облаках, но ей казалось, что они куда меньше. И окрас у них другой, более темный, с отливом в синеву…
Корди вдруг почувствовала, как ее тело покрывается снаружи твердой, лишающей возможности двигаться, корочкой – как оставленное охлаждаться фруктовое желе.
В прорехах паруса невозможно было рассмотреть деталей, потому она видела лишь кусочки, которые мелькали, но отказывались складываться в единую картинку. Кусок грязно-белого живота. Острая, похожая на лезвие абордажного крюка, оконечность вертикального хвостового плавника. Несколько жаберных щелей, кривых, бугристых и выглядящих точно старые зарубцевавшиеся раны. Мелькнул глаз – черный, ничего не выражающий, не глаз, а пробуренное отверстие в царство вечной темноты, более темной, чем само Марево. Этот глаз заметил ее. На миг он стал огромным и точно засосал ее целиком, без остатка, вместе со шляпой и башмаками. Втянул в себя, обдав чем-то липким и холодным. Корди почувствовала боль в ладони – оказывается, она уже искрошила галету и теперь впилась ногтями в кожу.
- Ш-шшшму?.. – осторожно позвала она. Так тихо и неуверенно, словно ее легкие были стеклянными колбами, готовыми разорваться от давления, - Мне кажется, это не совсем…
Марсель затрепетал, какая-то сила тянула его в сторону, едва не разрывая шкаторины[97]. Сила, которая находилась футах в десяти от Корди, сила неспешная, жуткая, обманчиво-медлительная, опасная, завораживающая…
