Мистер Роузберри вежливо улыбнулся ей и снял мантилью. Под ней были не волосы, как сперва показалось Дядюшке Крунчу, а уложенный в сложную прическу с огромным количеством шпилек парик, тоже обильно присыпанный пудрой. Дядюшке Крунчу он показался похожим на беспорядочно скрученный узел из потрепанной пеньковой веревки.
- Мир, в котором вы живете, отмирает, дорогуша. Тот самый мир, в котором человек покоряется ветрам самоуверенных божеств и выдуманных сил. Только вдумайтесь, как это нелепо, жить, подчиняясь движению слепых воздушных потоков! А еще все эти нелепые сентенции!.. Выбери свой ветер! Держись своего ветра! Иди наперекор ветрам!
Он говорил с пугающей страстью, за которой, однако, Дядюшка Крунч не видел фальши, лишь нездоровое возбуждение, выдаваемое лихорадочным блеском глаз. Мистер Роузберри не играл, вдруг понял он, не кривлялся на публику, он и в самом деле был безумен. Безнадежно безумен и невероятно рассудителен одновременно, и в совокупности это рождало пугающее впечатление.
- Теперь мы можем утверждать с полным на то основанием, моя милая, что древняя старуха, плетущая сети, повержена и разгромлена отныне веков. Больше у нее не будет власти над миром. Отныне человек сам будет ткачом своего ветра! Будет собственноручно творить свое будущее!
Алая Шельма, не опуская тромблона, обошла один из столов, заставленный фарфоровыми и стеклянными безделушками – пресс-папье в форме зевающих рыб, кальмары-чернильницы, какие-то безвкусные современные статуэтки.
- Не собираюсь пускаться в теологические споры, но в вопросе будущего кое-что могу вам поведать, - твердо произнесла она, - Ваше будущее, мистер Роузберри, закончится прямо здесь и сейчас, если вы не потрудитесь начать отвечать на мои вопросы. И первым моим вопросом будет «Аргест». Где он?
Мистер Роузберри нервно рассмеялся, испытывая явный дискомфорт из-за необходимости заглядывать в широкий раструб пистолетного ствола.
- Ах, я думала, мы уже закончили с этим! Повторюсь, мне незнакомо это имя, что бы оно ни означало.
- Возможно, вам он известен под другим названием. Вы получили его от Бартаниэля Уайлдбриза, пирата по прозвищу Восточный Хуракан, семь лет назад.
- Боюсь, это невозможно, моя милая. «Восьмое Небо» – уважаемая коммерческая организация, мы никогда не сотрудничаем с пиратами…
Алая Шельма в тихой ярости ударила тромблоном по столу, отчего стеклянные безделушки с жалобным звоном полетели на пол, превратившись в россыпи сверкающих осколков с острыми гранями.
- Я не представитель аудиторской компании, как вы заметили, - процедила она сквозь зубы, - И мне плевать, какими делишками вы тут, в «Восьмом Небе», занимаетесь. Но не пытайтесь рядиться в чужую чешую, мистер Роузберри. Мне известно про Дюпле и «Линдру». Известно про ваши чертовы интриги и планы по втягиванию Унии в междоусобную войну. Если я сообщу об этом в каледонийское Адмиралтейство, через три часа вы со всеми вашими канцелярскими ершами окажетесь в кандалах на пути к виселице. Не уверена, что палачи Каледонийского Гунча получают образование в Аретьюзе, так что едва ли они окажутся столь же терпеливы и сдержаны, как я.
Мистер Роузберри осторожно взял маленькую хрустальную статуэтку, чудом уцелевшую на столе, и стал баюкать ее в ладони, как больного ребенка.
- Вы не понимаете, - горестно прошептал он, - Не понимаете, даже когда сталкиваетесь с этим в упор. Вот почему я говорила о дикарях… О нет, вы даже не дикари, вы… слепцы. Слепые дозорные, сидящие на верхушках мачт, тщетно вглядывающиеся в облака и бессильные заметить приближающийся берег.
- Ваши планы столь очевидны, что ясны даже слепому! Вы намерены столкнуть Формандскую республику и Готланд в схватке, а если получится, еще и вынудить вступить Каледонию. Хотите, чтоб Уния ослабила и истребила саму себя, чтобы на ее руинах «Восьмое Небо» выстроило собственную империю, используя наследство моего деда!
Ствол тромблона обвиняющим перстом смотрел прямо в напудренное лицо мистера Роузберри, но тот, казалось, был всецело поглощен статуэткой, которую сжимал в пальцах.
- Иногда я испытываю к вам что-то сродни жалости, - вздохнул он, когда Алая Шельма замолчала, - Вы видите всего лишь жалкий мятеж там, где происходит нечто воистину завораживающее. Но что слепец может знать о полярном сиянии, разворачивающемся в небесном океане прямо перед ним?..
- Вы погубили десятки жизней и намереваетесь погубить тысячи! В суде вам понадобится защита получше, чем дешевые поэтические образы. Габерон, найди веревку покрепче. Мы захватим эту красавицу на «Воблу» и потолкуем на нашем языке.
* * *
Но Габерон не успел сделать и шага, потому что мистер Роузберри, шурша юбками, закрутился по залу, изящно огибая расставленные столы, в каком-то отвратительном подобии танца.
- Это не мятеж, моя милая. Стал бы я тратить столько сил только лишь для того, чтоб поменять местами пару ветров?.. В «Восьмом Небе» поощряется творческий подход, но в глубине души все мы прагматики. Там, где вы видите банальный мятеж, мы видим нечто большее.
- И что же?
