В обводах корабля не было холодной строгости боевых кораблей или спокойной деловитости грузовых шхун. Как не было беспечной ветрености яхт или смешной неуклюжести водовозов. Скорее, в нем было что-то от изуродованных Маревом рыб, которых иногда находят рыбаки в нижних слоях небесного океана – без глаз или с тремя хвостами или с когтями вместо плавников…
Борта корабля вздулись, словно их распирало изнутри чудовищным давлением, к тому же, несимметрично. Массивная надстройка выдавалась подобием огромной металлической опухоли, выросшей из корпуса и съехавшей набок, отверстия в ней скорее напоминали едва зажившие раны, чем окна или иллюминаторы. Корабельные трубы торчали в разные стороны, точно ощетинившиеся иголки, все разного размера и формы.
Десятки тысяч тонн изогнутого, перекрученного, застывшего в невозможных и противоестественных формах металла, который каким-то образом остался висеть в воздухе, освободившись от каменной кожуры – словно вызревший внутри острова страшный уродливый плод. Сравнение это казалось еще более уместным из-за окраски странного корабля – неравномерной, багряно-черной, хорошо видимой даже сквозь густую каледонийскую облачность.
Дядюшка Крунч безотчетно сложил грузовые захваты в подобие символа Розы.
Спасительница и покровительница всех небоходов, владетельница бескрайнего небесного океана, только на тебя уповаем, в гневе или радости, на сверхвысоких или сверхнизких…
Однако молитва затихла сама собой. На палубе «Воблы» тоже заметили страшного незнакомца.
- Святые сардинки! - выдохнула где-то наверху Корди. Канат, тащивший голема наверх, сразу сбавил скорость, - Это еще что такое? Ринни! Габерон! Посмотрите на это! Ну и страшило! Это что, корабль дауни?
- Нет, корюшка, это не дауни, - Габерон утратил интерес к шуткам, дурной знак, - Даже дауни не строят ничего столь уродливого. Я не знаю, что это. Если на то пошло, я вообще не знаю, как эта штука держится в воздухе.
- Хватит молоть языками! – рассердился Дядюшка Крунч, все еще болтавшийся в петле, - Втяните меня на корабль! И заводите пары немедля!
Ему не пришлось долго ждать – сосредоточенными усилиями его втянули на корабль, хоть и не без труда. Барахтаясь у борта и тщетно пытаясь зацепить планшир непослушными захватами, Дядюшка Крунч успел трижды проклясть все ветра до единого. Старое тело противилось, после встряски на острове и поспешного бегства его внутренности звенели, словно содержимое котомки Тренча, а броневые пластины покрылись свежими вмятинами. Правая нога вновь подвела. Дядюшка Крунч не ступил на палубу баркентины с достоинством, как полагается небесному волку, а скорее рухнул бесформенной грудой.
Впрочем, этот конфуз никто не заметил. Вся Паточная Банда, собравшаяся на верхней палубе, приникла к планширу, разглядывая явившееся из обломком Эребуса стальное чудовище. Даже Габерон, к сломанной ноге которого Шму заканчивала привязывать самодельные лубки, не смог побороть искушения.
- Нет, это не дауни, - пробормотал он, - Это вообще ни на что не похоже. Словно его построили дикари с южных широт…
- Дикари летают на деревянных пирогах, а не стальных кораблях! – презрительно заметил Дядюшка Крунч, поднимаясь на ноги, но внутренне согласился с канониром.
Было в стальном чудовище, висящем в двухстах футах под ними, что-то такое, что наводило на мысли о дикарях-каннибалах, ритуальных плясках и страшных, изрезанных ножами, идолах. Возможно, презрение к чистым формам, которое было заложено создателем… Что-то первобытно-дикое, кровожадное, бессмысленное, что-то, что царило в мире еще до того, как зажглись первые звезды…
- Ты сказал, клад моего деда не пропал, - медленно произнесла Ринриетта, - Что ты имел в виду, дядюшка?
Капитанесса не успела снять с себя лохмотья, в которые превратился щегольской алый китель. Она стояла на ногах только потому, что держалась за леер, а лицо было густо покрыто сочащимися кровью отметинами, но ее глаза были глазами Алой Шельмы, а значит, у него не было права ей лгать.
Он лишь пропустил воздух через вентиляционные решетки шлема, чтобы изобразить что-то похожее на тяжелый человеческий вздох.
- Я думаю… Я думаю, это он и есть.
- Это?.. – капитанесса перевела взгляд на огромное железное чудище, - Постой, ты ведь не хочешь…
- Это он, - безжалостно произнес он, чувствуя, как плавятся внутренности от отвращения к самому себе, - Я думаю, это и есть «Аргест».
Ринриетта отшатнулась от него с ужасом в глазах.
- Нет! Это не мой «Аргест»!
Она должна была знать правду. Обязанность первого помощника – докладывать обо всем капитану. И от этой обязанности у него нет права отстраниться, как у прочих членов команды. Дядюшка Крунч знал, что взгляд его линз невыразителен, но все равно сфокусировался на глазах Алой Шельмы, посветлевших от ужаса, как предрассветное небо.
- Он уже перестал быть твоим, Ринриетта. Его хозяином стало «Восьмое Небо». И судя по тому, что я вижу, семь лет они потратили не впустую.
- Нет! – Ринриетта топнула ногой по палубе, - «Малефакс!»
- Тут, преле…
- Что ты видишь?
