- Что на счет резкой смены курса? Он весит как целый остров, а значит, обладает огромной инерцией. Мы можем взять свое на разворотах.
- Уже пробовали, - с сожалением ответил гомункул, - «Аргест» разгадывает наш маневр еще до того, как мы меняем паруса.
- Может, дадим ему бой?
- Наихудший вариант, прелестная капитанесса.
- Согласна, - Алая Шельма досадливо дернула подбородком, - Осталось убедить в этом Габерона. Он уговорил Шму оттащить его на гандек и с утра возится со своими пушками. Думаю, он и сам понимает глупость этой затеи, просто ему льстит погибнуть под грохот фейерверков. Ох уж эта формандская спесь…
Тренч опасливо поднял руку.
- Мы можем сбежать на шлюпках…
- Смеешься? Кто сможет сделать на шлюпке шестнадцать узлов?
- Я не это имел в виду, - бортинженер смущенно кашлянул, - Мы можем спустить на ветер сразу все шлюпки, что есть. И – в разные стороны! Облака здесь как рутэнийская похлебка, ничего не стоит спрятаться.
«Малефакс» взвесил это предложение быстрее, чем треска вильнула бы хвостом.
- Не годится. Будь между нами и «Аргестом» миль семь-восемь… Тогда, пожалуй, еще был бы шанс. Шлюпки оставляют в магическом эфире весьма зыбкий след, «Барбатос» мог бы и проглядеть. Но сейчас…
- Никаких шлюпок, - отрубила Алая Шельма, - Я не собираюсь лишаться своего корабля.
Ее тон не понравился Дядюшке Крунчу. Кроме мрачной торжественности в нем было что-то еще. И сейчас он отчаянно пытался понять, что именно.
- Ринриетта, я скорее своими руками разберу себя на запчасти, чем покину «Воблу», - пробормотал он, - Но ты должна понимать, что жизнь дороже… Что я скажу твоему старику на Восьмом Небе, если встречу его? Что сохранил корабль, но сгубил его внучку?
- Исключено. Мы не покинем «Воблу». Это слово Алой Шельмы.
- Копченый тунец! Опять ты за свое? – пробормотал Дядюшка Крунч, - Впору спасать не капитанскую гордость, а шкуру, Ринриетта!
- Будь уверен, мы спасем и то и другое, - она отбросила волосы и лица и решительно шагнула к штурвалу, - Паточная Банда, слушай мою команду. Начать набор высоты!
- Что ты имеешь в виду, Ринриетта?
- Вверх, - она ткнула большим пальцем в сторону солнца, - Мы поднимаемся, дядюшка. Со всей скоростью, на которую способны.
Это звучало так нелепо, что Дядюшка Крунч впервые в жизни замешкался с ответом.
- Но Ринриетта…
- Поясните свой приказ, прелестная капитанесса, - невидимый «Малефакс» тоже напрягся, - Я не вполне понимаю, что именно выиграет «Вобла», если поднимется на тысячу-другую футов.
- Мы поднимемся выше, чем на тысячу-другую футов.
- Соблаговолите уточнить, насколько выше, прелестная капитанесса.
- Думаю, двадцать пять тысяч будет достаточно.
На капитанском мостике воцарилось молчание. Теперь Дядюшка Крунч был бессилен нарушить его скрипом штурвала – на его рукоятях лежали расцарапанные пальцы Алой Шельмы.
- Ринриетта, мы идем на пяти тысячах.
- Вот именно, господин старший помощник. Значит, надо набрать еще двадцать.
Дядюшка Крунч глухо застонал. Получилось похоже на отзвук ветра, забравшегося в пустую металлическую бочку. Видит Роза, многие идеи Ринриетты были самоуверенны, нелепы или наивны. Эта же отдавала откровенным самоубийством.
- В этом нет никакого смысла! – бухнул он, - Мы потеряем ветер, на котором идем!
Она даже не взглянула на карту.
- Да, вероятно, потеряем.
- Я тоже не вижу никаких преимуществ этого маневра, - осторожно произнес гомункул, - Резкий набор высоты снизит нашу скорость до… семи-восьми узлов. Мы лишимся даже тех крох, что пока сохраняем!
- Ничего не поделать, законы Розы.
- Но это… Это бессмысленно! «Аргесту» не нужны паруса, его машина несравненно мощнее нашей. Даже если мы рванем в верхние слои атмосферы, он легко последует за нами и затратит на это куда меньше времени! Он сократит и так небольшой разрыв!
- Совершенно верно, я тоже так предположила.
Дядюшка Крунч беспомощно огляделся, но с высоты капитанского мостика не заметил ничего, кроме тающих облаков и зловещего силуэта «Аргеста» за кормой. Ни в том, ни в другом подсказки он не увидел. Должно быть, все дело в человеческой фантазии. Только люди умеют видеть в облаках контуры животных или рыб. Наверно, это что-то должно объяснять…
- Но наверху все будет стократ хуже! Там разряженный воздух и почти нет ветров! А наша машина окончательно захлебнется! Мы превратимся в кусок болтающегося дерева!
- Капитанесса, напоминаю вам, что «Вобла» дважды за последние семь лет поднималась до отметки в двадцать пять тысяч футов, - вторил ему «Малефакс», - и оба раза нам едва удавалось избежать катастрофы. Ваши легкие не предназначены для дыхания на такой высоте, а температура крайне низка…
- У меня нет времени на объяснения. Немедленно начать подъем.
«Она не в себе, - шепнул «Малефакс» с отчаяньем, - Что мне делать?»
«В своем уме она или нет, она все еще капитан на этом корабле. Выполняй команду».
На фок-мачте «Воблы» стали медленно надуваться дополнительные паруса, заставляя баркентину неуверенно задрать нос. Казалось, старый почтенный корабль с трудом понимал, чего от него хотят. Даже без людей и гомункулов он знал предел своих возможностей.
