— Вот и хорошо, — по каюте прошел короткий теплый поток воздуха, что могло обозначать у гомункула кивок, — Наша прелестная капитанесса вернется через несколько дней, она напомнит тебе, для чего ты здесь и как много значишь для «Воблы». А теперь подбери сопли и пошли варить акулье зелье, пока акулы не разобрали это корыто на доски!
— Пошли, — Корди протянула руку, чтоб положить секстант на капитанский стол.
И только тогда, когда он, соприкоснувшись с деревом, издал странный стук, догадалась присмотреться к нему повнимательнее.
— Святые сардинки! — вырвалось у нее невольно.
— Что стряслось?
— Секстант Ринни…
«Малефакс» присвистнул.
— Леденец? Юная ведьма, ты только что превратила в леденец любимый секстант своего капитана? Ты понимаешь, что ты натворила?
— Ох… — Корди в отчаяньи треснула по столу кулаком, — Ринни меня убьет!
— Ты слишком поспешна с выводами, — заметил гомункул, — Вполне возможно, она расчленит тебя и скормит какому-нибудь кальмару. Или сбросит в бочке прямо в Марево. Или оставит на необитаемом острове с одной только жестяной ложкой. Или…
Корди топнула тяжелым ботинком в пол:
— Я же не нарочно!
— Она тысячу раз говорила тебе не трогать секстант, — наставительно произнес «Малефакс», — Мало того, она тысячу раз говорила тебе не заходить в ее каюту. Юная ведьма, сейчас ты в беде объемом в тысячу кубических футов!
— Я не хотела!
— Ты каждый раз это повторяешь. Но я не заметил, чтоб это хоть раз послужило надежным оправданием. Твои проблемы начинаются не с того, что ты в очередной раз не в силах контролировать свою силу, а с того, что ты нарушаешь запреты.
Корди со стоном дернула себя сразу за два хвоста.
— Я всего на секундочку задумалась! На маленькую крошечную секундочку! Кордерия Тоунс, видит Роза, ты самая жалкая, нелепая и бесполезная ведьма во всем воздушном океане! Разиня! Неумеха! Сырная Ведьма!
Легче от этого не стало. Наоборот, захотелось расплакаться. Как в детстве, когда можно ожесточенно тереть кулаками глаза, не стесняясь предательской красноты, когда можно голосить и кусать губы.
Но ведьмы не плачут. Это Корди знала наверняка. Ведьмы повелевают стихиями и материей, их боится даже само Марево. Ведьмы не делают ошибок. А если где-то часом и ошибаются, то всегда знают, как исправить промах.
Вот только имеет ли она право именоваться ведьмой?..
Подхватив заворчавшего во сне Мистера Хнумра, устроившегося на ее плечах, Корди бросилась прочь из капитанской каюты.
— Ты куда, юная ведьма? — окликнул ее «Малефакс», недоуменно свистнув ветерком вдоль стены.
Корди не стала даже останавливаться, чтоб удостоить корабельного гомункула ответом.
— Туда, где можно все исправить! — крикнула она на бегу, — В штурманскую!
Снаружи уже окончательно стемнело. Если бы не сигнальные огни «Воблы», горящие размытыми рубиновыми звездами на мачтах, можно было бы заблудиться среди рангоута, как в густом темном лесу. Но Корди смогла бы найти дорогу и в кромешной темноте. Она неслась по палубе, стуча ботинками и придерживая шляпу, ловко огибая препятствия или проскакивая мимо них.
Лестница-Кривуля. Лишняя Мачта. Трюм-Которого-Нет. Полу-Бизань. Сазаний Леер.
Иногда «Вобла» казалась ей небольшой, едва ли не крошечной. Но иногда — огромной, как остров. Корди не удивилась бы, если б оказалось, что дело здесь в какой-то хитрой магии, которая то заставляет баркентину съеживаться в размерах, то, из врожденной подлости, нарочно увеличивает ее.
К штурманской она добежала запыхавшись, со сбившейся на бок шляпой и сердцем, бьющимся как не отрегулированный метроном. Мистер Хнумр, спящий на ее плечах, лишь негромко ворчал во сне — он давно уже привык к подобной тряске.
— Прекрасный забег, юная ведьма, — насмешливо одобрил «Малефакс». Он-то, в отличии от Корди, ничуть не запыхался, — Но к чему такая спешка? Едва ли наша прелестная капитанесса появится на палубе «Воблы» в течении нескольких дней.
— А вдруг Дядюшка Крунч заметит? Ох и устроит мне потом Ринни выволочку, ой-ей… — Корди опасливо потерла ухо, — Лучше я побыстрее заменю ее секстант на какой-нибудь другой, вдруг она и не заметит?
— И ты надеешься найти его в штурманской?
— Угу. Должен же быть на борту еще один? А если он есть, то наверняка здесь.
Штурманская была закрыта на засов, но замка в нем не было. Корди легко открыла дверь и заскочила внутрь. Здесь все напоминало об утреннем совещании, даже стулья стояли так, что Корди живо вспомнила и торжественное выражение на лице Алой Шельмы и хмурую гримасу Тренча и свое собственное возбуждение. Но пахло здесь не соленым ветром и не тянучкой со вкусом вяленого сома, а жутким одеколоном Габерона. Гомункул услужливо включил свет — заставил воздух пустого помещения озариться неярким свечением, словно он полнился флюорисцирующим планктоном.
В штурманской оказалось множество ящиков и шкафов, которые Корди прежде не замечала. Она принялась проворно их открывать, вытаскивая наружу содержимое.
— Секстант, секстант… Килька-тюлька, сколько же здесь карт!
