«Малефакс» хмыкнул, но ничего не сказал. Корди быстро устала перекладывать кипы тяжелых бумажных листов, тем более, что на ее спине беспокойно ворочался во сне мистер Хнумр. Пришлось осторожно снять вомбата с насиженного места и пристроить в угол. Он лишь заворчал сквозь сон, перекатываясь на бок.
Корди обнаружила шкафчик с навигационными инструментами и издала было победный клич, который быстро перешел в стон разочарования — секстанта там не обнаружилось.
— Может, сказать Ринни, что его украла какая-нибудь голодная рыбеха?
— Из ее запертой каюты? — скептично осведомился гомункул, — Превосходная мысль.
— Ну хорошо, допустим он срочно понадобился мне для работы и…
— Так она тебе и поверит. Секстант — непростой инструмент, им надо уметь пользоваться, а ты не всегда отличаешь юг от севера.
— Хорошо же ты помогаешь! — проворчала ведьма, тяжело дыша и озираясь.
По всей штурманской лежали карты, огромное множество хрустящих карт, точно здесь осыпались огромные листья исполинских деревьев. Эх, хорошо бы найти такое огромное дерево… Сколько в его древесине должно быть сверхлегкой магии! Если придумать, как его срубить, можно построить, наверно, целый летающий город. С летающей колокольней, летающей ратушей, летающими домами…
— Можно сказать Ринни, что он упал за борт, — вздохнула Корди, — Случайно.
— Не советую, — сухо ответил гомункул, — По крайней мере, не после того, как за борт случайно упала половина корабельной мебели и многие другие полезные предметы. Наша прелестная капитанесса давно уже заподозрила неладное, так что следующим случайно упавшим предметом можешь оказаться ты сама.
— Может, мы сможем сделать ей новый секстант?
— Не уверен. Но ты можешь попросить об этом Тренча, когда он вернется.
— Пф-ф-фф, — Корди дунула на слишком наглый хвост, щекотавший ей нос, — Секстант, собранный Тренчем, будет мерить разве что температуру, и то — в футах…
— В таком случае выбор у тебя не велик, юная ведьма. Придется тебе что-нибудь придумать.
Из штурманской она вышла на негнущихся ногах — точно весь день таскала в трюм тяжеленные мешки. Секстанта там не было.
— Может, посмотрим на гандеке? У Габби целая куча барахла, может там и секстант найдется?
— Соваться на гандек я бы не советовал из соображений безопасности… — «Малефакс» поморщился, — И чистоплотности. Но если ты так хочешь…
Дорога на гандек заняла еще несколько минут — Корди уже не ощущала желания нестись сломя голову, перескакивать через канатные бухты и скакать по рангоуту. Напротив, она ощущала себя так, точно к каждой ее ноге приковали по пушечному ядру. А еще одно ядро, самое тяжелое, тридцатишестифунтовое, приковали к ее совести.
Ринни действительно тысячу раз говорила не брать ее вещи. И не соваться в капитанскую каюту, если ее нет на месте. И вот пожалуйста. Стоило ей покинуть «Воблу», как бортовая ведьма в тот же день словно в насмешку портит одну из самых важных вещей на корабле. За такие фокусы, как говорил Дядюшка Крунч, небоходов обычно секут плетьми или привязывают на несколько дней к мачтам. А как полагается поступать с ведьмой? Этого Корди не знала, но не мысль о наказании гнела больше всего. Другая мысль, колючая, холодная и черная, точно забытый в печи пирог. Подвела свою капитанессу. Вновь показала себя не ведьмой, а несмышленым ребенком, за которым нужен присмотр. Обманула человека, который ей верил. Предала доверия.
Самая главная заповедь «Воблы» — не предавать ее капитана, что бы это ни значило. А она предала. Значит, у Ринни будет полное право подвергнуть ее самому страшному наказанию из всех, предусмотренных Пиратским Кодексом.
— Ух! — Корди хотелось даже не дернуть себя за хвост, а хорошенько оттаскать за все сразу, — Ну что же я за дуреха, а, «Малефакс»? Не случайно меня Габби корюшкой называет, да? У меня и верно мозгов как у глупышки-корюшки из стишков!
Она не пошла на гандек. Вместо этого она поднялась по трапу на верхнюю палубу, уже залитую чернильной ночью, прислонилась к кофель-нагелям[92] и свесила голову за борт. Лихой ночной ветер тут же принялся баловаться с ее хвостами, заставляя их трепетать и танцевать на ветру. Корди не мешала ему, даже шляпу сняла, чтоб было удобнее.
Под брюхом «Воблы» можно было разглядеть тяжелые вереницы дождевых облаков, катящихся куда-то на юг и похожих на тяжело груженные фрегаты-бомбардировщики. Облака были под стать мыслям — черные, как сама ночь, тяжелые, мокрые и холодные даже на вид. Корди тоскливо провожала их взглядом, не обращая внимания на усиливающийся ветер и норовящий забраться под рубаху ночной холод. Там, внизу, не было ни островов, свет которых мог бы стать искоркой в ночи, ни рыб. Там была только молчаливая ночная пустота и стылые ветра, разрезаемые тяжелым килем баркентины.
Прямо как у нее в душе. Она попыталась улыбнуться, но у этой улыбки был вкус сгоревшего бисквита.
