— Не далее как год назад я проводила с воспитанницами урок, посвященный благочестию и правилам приличия. В меру возможностей я старалась объяснить юным подопечным, почему каледонийская ведьма обязана соблюдать благопристойный внешний вид, не позволяя себе вольностей ни в туалете, ни в манерах поведения. Тогда-то я и обмолвилась, что скорее замки начнут делать из сыра, чем невоспитанная особа сможет стать настоящей ведьмой. Просто пословица, мэм.
Корди было душно в форменном платье, сдавливавшем шею и грудь, но еще больше досаждала проклятая лента, стягивающая ее непокорные густые от рождения волосы в строгий пучок. Этому пучку полагалось лежать между лопаток, ровно посреди спины, и горе той, у кого он отклонится в сторону хотя бы на половину дюйма! Это нелепое правило досаждало ей больше всего. Свободные девочки, за которыми она часто наблюдала с верхних этажей башни, носили какие угодно прически, некоторые даже заплетали волосы в два хвоста — немыслимая дерзость по меркам Академии. К своему счастью, они ничего не знали о синтезе аммиака и кристаллической решетке…
Корди вдруг захотелось сотворить какую-нибудь отчаянную волшбу. Поднять руки, сконцентрироваться — и заставить прочную кладку, пролежавшую триста лет, треснуть. Выбить одним движением пальца тусклые безжизненные витражи, запустить в затхлый кабинет с потемневшими портретами задорный весенний ветер — чтоб он заскакал по столам, разбрасывая вокруг важные бумаги, бесцеремонно сорвал плотные шторы, наполнил упоительным запахом неба эту каменную клетку с тремя бесцветными рыбинами в форменных платьях…
Но она не осмелилась даже шевельнуть пальцем, ее руки остались по-уставному сложены на животе. Три женщины, внимательно смотрящие на нее, были ведьмами, она же — талантливой, дерзкой, но все же ученицей. Крошечным мальком по сравнению с тремя опытными старыми рыбами.
— Прекрасно, — бледные пальцы госпожи ректора сцепились между собой, образовав подобие какой-то сложной головоломки, — Значит, моя воспитанница — вор, взломщик и нигилист. Может, она и талантлива, но это не тот материал, из которого получаются ведьмы. Вы желаете что-то сказать в свое оправдение, мисс Кордерия Изидора Тоунс?
Корди уронила голову на грудь. Говорить было поздно, кроме того, она была уверена, что здесь, в идеально стерильной пустоте чужого кабинета, наполненном запахом крахмала и старой краски, говорить совершенно бесполезно. А трем внимательно ждущим ведьмам не нужны были слова, чтоб понять, о чем она думает.
Корди мотнула головой.
— Не желаю.
Кто-то зашипел, кто-то в благопристойном ужасе помянул Розу, Корди не знала, кто именно, поскольку предпочитала смотреть на начищенные носки своих ботинок. Удивительно, чем красивее обувь, тем хуже она сидит на ноге. Но ледяной голос госпожи ректора она узнала.
— В таком случае не вижу необходимости тратить время на разбор дела, которое и без того выглядит вполне ясным. Мисс Кордерия — вор, совершивший многочисленные преступления против короны и законов Каледонии, равно как и острова Эклипс, не имеющие оправдания и права на снисхождение. Быть может, когда-нибудь воров и будут принимать в ведьмы, но только когда замки станут делать из… кхм… неважно. Академия ведьм не станет покрывать преступника, вне зависимости от его намерений и талантов.
— Это значит…
— Несомненно, — госпожа ректор с достоинством кивнула, — Сделайте все необходимое, что предписывает закон. Вызовите полицейских, пусть отведут ее в тюрьму. С этого момента мисс Тоунс исключена из Академии ведьм Эклипса без возможности восстановления. Отныне ее жизнь вне нашей юрисдикции. Ее дальнейшую судьбу определит местный судья. И пусть Роза Ветров примет ее под свое покровительство.
У миссис Мак-Херринг дернулся уголок рта.
— Но ведь она…
Госпожа ректор улыбнулась. Улыбка у нее была тягучая, оплывшая, вялая. У таких улыбок не бывает вкуса земляники или сдобного кекса, подумалось Корди. Скорее, чего-то гадкого и старого, как у бутылей в ведьминском погребе.
— Ребенок? Уже нет, ей двенадцать. А я не потерплю в стенах Академии подобных воспитанниц. Может, где-нибудь на Ринауне преступникам и дают магическое образование, но здесь, на Эклипсе, мы верны нашим многовековым традициям. Полагаю, следующие несколько лет, которые мисс Тоунс проведет на парусиновой фабрике, орудуя иголкой и ниткой, научат ее тому, чему не смогли научить ее мы. Смирению и уважению.
Мисс Пилчардс нерешительно потерла мучнистыми пальцами тощую шею с выпирающими позвонками.
— Но госпожа ректор, мэм… Она все еще ведьма. Не прошедшая обучения, юная, однако…
— Понимаю ваше беспокойство, мисс Пилчардс, — веки миссис Уирлвинд на миг опустились, но из-за невыносимого блеска пенсне Корди казалось, что взгляд госпожи ректора ни на миг не отпускает ее, — Разумеется, мы не позволим мисс Тоунс сохранить ее талант, чтоб в дальнейшем использовать его в преступных целях. А ведь жаль, ее талант можно было огранить и поставить на службу Каледонии… Перед тем, как передать ее властям, мы проведем ритуал ментальной деформации.
