Их спасла Роза Ветров. Сколь ни сильна была ворвавшаяся в небесный океан харибда, даже ей приходилось подчиняться раз и навсегда установленным Розой законом. Для того, чтоб поднять каждый фунт массы на фут высоты, требуется приложить силу — силу, которой у харибды были все же не бесконечные запасы. Чтобы набрать высоту, многотонной громадине пришлось вступить в бой с гравитацией, которая была сильнее любого чудовища, порожденного Маревом. На спине харибды топорщились клочья парусов, торчащие наружу прямо сквозь шкуру, они трепетали от наполняющего их ветра, исполинские плавники отчаянно работали, но все равно не могли поднять тушу небесного хищника достаточно быстро. «Вобла», не разменивавшая свою небольшую скорость на набор высоты, оказалась в более выигрышном положении — расстояние, хоть и очень медленно, начало увеличиваться. Спустя несколько минут оно достигло двух с половиной кабельтовых[104] — то расстояние, на котором ужасные зубы харибды уже не были видны так отчетливо, а сама она смазалась в сумерках, превратившись в грузную, сродни тяжелой дождевой туче, тень. Только тогда впившаяся в штурвал Корди ощутила, что ее бьет мелкая дрожь — тело понемногу вспоминало, что оно еще живо.
Паровой двигатель в очередной раз доказал свое превосходство над парусами. Часом спустя, когда сумерки окончательно превратились в глуху непроглядную ночь, харибда, к тому моменту ставшая кляксой на горизонте, совершенно растаяла. Она все еще преследовала баркентину, Корди чувствовала это какими-то крошечными ведьминскими нервами, но безнадежно отставала. Поэтому когда на капитанский мостик заявилась Шму с приказом от Дядюшки Крунча сдать пост и отправляться в койку, Корди не стала спорить. Впрочем, не так-то просто спорить, когда даже язык с трудом тебе подчиняется.
С трудом волоча измочаленное тело, Корди выбралась на верхнюю палубу и набрала полную грудь свежего утреннего воздуха. Судя по клочковатым облакам и прохладному порывистому ветру, трепавшему висящие на мачтах остатки такелажа, она сразу поняла, что «Вобла» за ночь поднялась, но не очень высоко. «Тысяч пять, машинально прикинула она, растирая помятое после сна лицо, — Сейчас бы забраться на грот-мачту и глотнуть свежего ветра… Наверху он отчего-то всегда слаще — как молоко с медом…»
Вместо этого она сразу отправилась на капитанский мостик, по пути завязывая распустившиеся за ночь хвосты. Мистер Хнумр, довольно урча, трусил рядом, время от времени останавливаясь, чтоб с деловитым видом обнюхать палубу. Сквозь трюмную решетку на нее озадаченно пялились невесть зачем забравшиеся туда карпы.
Стоящая за штурвалом Шму не выглядела ни пиратским капитаном, ни дерзким небоходом. Ассассин выглядела пленником, которого пытали всю ночь, а штурвал — чем-то сродни дыбе. Увидев ведьму, Шму вяло махнула рукой, точно умирающая рыба.
— Доброе утро, Шму, — Корди мягко потрепала ее по плечу, которое наощупь состояло из одних костей, — Выглядишь ты не очень. Перекуси. Это спаржа, которую я сделала из старых гвоздей. Хотела что-то получше, но… Наверно, слишком устала.
Хоть она и старалась говорить беззаботно, у улыбки отчетливо ощущался привкус винного уксуса. Короткая ночь не смогла стереть воспоминаний о страшной пасти, разверзшейся под «Воблой», пасти, полной гнилого дерева и зубов… Передав Шму спаржу, Корди оглянулась с нарочито беззаботным видом, и почти тотчас ощутила кислющую изжогу.
Харибда никуда не делась. Она висела на хвосте «Воблы» в трех или четырех кабельтовых, похожая с такого расстояния на мазок грязной краски на светло-голубом холсте. Но это была не туча и не остров — Корди различала ритмичные удары ее хвоста и острые грани тела в тех местах, где из-под чешуи пробивались части корабля. Что ж, стоило предположить, что эта рыбка не из тех, кто легко забывает про добычу…
— Где Дядюшка Крунч? — спросила Корди, чувствуя, как утренняя улыбка сама собой тает на губах, — Нет, не говори, сама знаю.
Бьющий из всех труб густой магический дым и так подсказал ей ответ. Корди нахмурилась, спускаясь с капитанского мостика. Показалось ей или вчера, в самом начале погони, дым был гуще?.. Оставив Мистера Хнумра лакомиться спаржой вместе со Шму, Корди поспешно бросилась к трапу. Дорогу к машинному отсеку она знала наизусть, но сегодня ей потребовалось куда больше времени, чем обычно — гудели непослушные ноги, и гул этот отдавался в потяжелевшей голове.
