— Я ведь рассказывал тебе истории про Восточного Хуракана и пиратскую жизнь, а, рыбеха?
— Еще как! — поспешила подтвердить ведьма, — Целую кучу.
— Но я никогда не рассказывал о том, как поступил к нему на службу, верно?
Корди смутилась, сама не зная, отчего. Будь вокруг не так холодно, она сорвала бы шляпу и теребила ее в руках — иногда это помогало вернуть уверенность.
— Не рассказывал, — согласилась она, — Но мы думали, что когда-нибудь расскажешь.
Голем медленно кивнул.
— Рано или поздно расскажу. И тебе и Ринриетте и прочим…
— Мы подумали… То есть, мы со Шму думали, что ты и сам мог этого не помнить. Раз Восточный Хуракан стер тебе память о последнем рейсе, он мог и ту тоже стереть, правда ведь?
— Только не об этом, рыбеха. Когда-нибудь я расскажу и эту историю. Тебе, Ринриетте, Шму и… прочим. Дело в том, что это непростая история. И каждый раз, когда я хочу к ней подступиться… Неважно. Так до чего ты додумалась?
Несмотря на то, что Корди распирало от мыслей и слов, она не сразу вспомнила, что именно хотела сказать. Иногда Дядюшка Крунч ведет себя немного странно, подумалось ей. Как в такие моменты. Мало кто это замечает, по крайней мере, Ринни не замечает точно. Для нее он всего лишь преданный ее деду слуга, что-то вроде камердинера, наставника и защитника, надежный и хорошо функционирующий механизм. Который, подобно всем старым механизмам, отличается нравом сварливого старика. Но у Ринни много хлопот, особенно в последнее время. Едва ли она замечает, что время от времени за потрепанной лицевой броней абордажного голема мелькает что-то, не умещающееся в образ ворчливого, но простодушного старого пирата.
Но сейчас у нее не было времени предаваться подобным мыслям.
— Получается так, что беспорядочная куча магии все-таки может создать разум, — затараторила она, — Просто кусочки чар, сплетаясь самым разным образом, создают что-то, что может думать. Может, не очень хорошо или не очень быстро, но может! Только что Марево создало что-то думающее! Не просто летающий желудок, как прочие акулы, а что-то, что умеет хоть и со скрипом, но соображать. Ему понравилось зелье и оно надеется найти еще больше, если раздавит «Воблу»!
— Вот уж точно, великий мудрец… — проворчал голем, косясь в сторону извивающейся в облаках харибды, — Я видел копченых камбал, в голове у которых и то было побольше…
Корди в запале схватила его за руку и зашипела — бронированная сталь успела основательно промерзнуть.
— Дело не в этом! У меня ведь еще осталась чешуя форели! Желтая чешуя!
— Что с того?
— Я могу приготовить еще зелья! Самого вкусного акульего зелья во всем небесном океане!
— Когда Ринриетта вернется, нам с ней придется хорошенько потолковать, — проворчал голем, — У старых небоходов есть много примет, не все из которых кажутся мне разумными. Но сумасшедшая ведьма на корабле — это явно к беде…
Корди сердито засопела, в точности как Мистер Хнумр.
— В этот раз мы сделаем для нее не закуску, а настоящий ужин! Только после этого ужина у бедной харибдны наверняка начнется ужасная изжога!
— Все еще не понимаю, что ты задумала, рыбеха.
— Порох! — выпалила Корди, не в силах больше сдерживаться, — Засыпем в каждый бочонок с акульим зельям фунтов по пятьдесят черного пороха — и скинем за борт! Она клюнет! Обязательно клюнет!
Абордажный голем скрипуче вздохнул.
— Иногда я благодарен Розе за то, что у меня нет волос, — пробормотал он, — Иначе я давно бы был седым, как лунь. Готовь свое чертово зелье, Корди, и поскорее. Я пока раздобуду в закромах Габерона пороха… И будем молиться Розе, чтоб к этому моменту котел еще работал.
Корди никогда бы не подумала, что варка зелья может утомлять не меньше, чем управление кораблем в шторм или карабканье по рангоуту. Но к тому моменту, когда зелье поспело, она уже валилась с ног.
Мистер Хнумр, любивший находиться в центре внимания, принял в готовке самое деятельное участие, но много проку не принес, несмотря на искреннее желание помочь. Его приходилось вытаскивать из котла, в который он случайно падал, подхватывать сметенные им с полки склянки, вытаскивать из пасти рыбьи плавники и, под конец, спасать от чучела трески, которое тот уронил на себя, перепугавшись при этом до смерти. Наконец, разбив пару реторт с южным бризом и презрительно чихнув, мистер Хнумр пришел к выводу, что достаточно потрудился — и взгромоздился на весы, наблюдая за Корди взглядом уставшего от праведных трудов существа.
Без него работа шла куда быстрее. Корди терла шелуху в мелкую пыль, не обращая внимания на саднящие пальцы, кипятила растворы, смешивала воздух из пробирок. От постоянных помешиваний в котле руки едва не отваливались от плеч, а великое множество резких запахов вскоре начисто отбило осязание — она не смогла бы отличить легкий цветочный запах Беззаботного Повесы от мшистого и тяжелого аромата анабатического ветра[109] по произвищу Стук-Стук, который ловят в окрестностях острова Хай-Юн. Но сейчас ей не нужен был нос. Только силы и терпение. И еще смелость.
