Оно возникло не в одном месте, оно пришло сразу со всех сторон. Из трюмной шахты, с противоположного конца корабля, сквозь щели в переборках и перекрытиях… Вся палуба постепенно наполнялась этим движением, точно сам воздух, густой и тяжелый, вдруг начал трепетать. В нарастающем гуле уже едва можно было разобрать шлепанье отдельных плавников. Сперва возле Шму оказалась одна рыба — толстая, крупнощекая, с тупой мордой и выпяченными губами, придающими ее рыбьей морде удивленное выражение — затем сразу две. Три. Шесть. В какой-то миг рыб вокруг стало так много, что Шму пришлось прикрыть ладонями лицо, чтоб его не задевали хвостами, мордами и плавниками.
Карпы. Неисчислимое множество карпов. Они пробирались к накрытому для них столу со всех сторон и, не тратя времени понапрасну, приступали к трапезе, жадно выхватывая целые куски сыра и отнимая друг у друга пучки лука. Они набрасывались на снедь с жадностью одержимых, но Шму лишь улыбалась, наблюдая за тем, как пируют ее подопечные. Она осторожно гладила их по покатым мордам и широким спинам, ласково трепала за хвосты и иногда шутливо хлопала пальцем по носу. Карпы вились вокруг нее, ничуть не боясь, напротив, стоило ей шагнуть в сторону, как целая орава карпов бросилась вслед, умильно хлопая губами и выпрашивая еще кусочек.
— Вы хитрюги, — негромко сказала Шму, почесывая их подбородки, — Не то, что золотые рыбки. Я вас не брошу. Только прячьтесь получше, договорились?
Какой-то наглый молодой карп стал ластиться к Шму, трясь об ее ухо. Ассассину пришлось нахмурить брови, чтоб тот смутился и попытался быстро смешаться с толпой родственников. Карпы первого поколения, из числа тех, что Шму ловила и выхаживала, еще помнили пляску необузданных диких ветров, паря в которых им приходилось искать добычу. Их потомки росли совершенно ручными — никого не боялись, а со Шму пытались неуклюже играть, как со сверстником-переростком.
Колония карпов жила на баркентине немногим меньше года, но за это время на дармовой кормежке умудрилась так разрастись в количестве, что сама Шму не смогла бы поручиться за то, сколько едоков находится у нее на обеспечении. Тысяча? Три тысячи? Восемь? Удивительнее всего было то, что армия карпов умудрилась за все время ни разу не выдать себя команде. Поразмыслив, Шму решила, что дело тут отнюдь не в превосходной маскировке, а в беспечности Паточной Банды. Кажется, единственным, кто что-то подозревал, был Дядюшка Крунч, но у него обычно было слишком много хлопот по хозяйству, чтоб заняться безбилетными пассажирами всерьез. Максимум из того, на что он был способен — гонять их с верхней палубы.
Правда, время от времени она сама теряла бдительность. Как в тот раз, когда хитрый карп незамеченным шмыгнул в каюту к Габерону. Шму почувствовала огненный жар в щеках при одном лишь воспоминании о том случае. Она не замышляла ничего дурного, всего лишь украдкой приоткрыла дверь среди ночи, надеясь увидеть на миг спящего канонира. Смотреть тайком на канонира было страшно, но это был особенный страх, от которого приятно и томительно щемило где-то в животе. Такой страх она согласна была терпеть, если не очень долго…
Утолив голод, карпы принялись резвиться. То прыскали в разные стороны, то сбивались в кучи, принимались носиться друг за другом или с величественным видом парить возле головы Шму в надежде, что она почешет пальцем им животик. Беззаботные создания. Шму гладила их по гладким чешуйчатым спинкам, шутя дергала за плавники, чтоб посмотреть, как забавно и неуклюже они барахтаются, пытаясь восстановить равновесие, дула в носы. Многие говорят, что самые умные обитатели небесного океана — это дельфины, но Шму знала, что нет никого умнее карпов. С карпом можно поиграть в игру «Угадай, в какой руке крошка», карпа можно заставить выполнять фигуры высшего пилотажа, обозначая курс рукой, карпа можно смутить, пристально взглянув ему в глаза.
Шму улыбалась, наблюдая за тем, как резвятся карпы. Здесь, в затхлом темном пространстве нижней палубы, ей почему-то было спокойно и легко, точно только тут на баркентине был чистый воздух. Здесь никто не ждал от нее слов, здесь никто не разглядывал ее. Карпам не было нужды о чем-то ее спрашивать, они и так знали все самое необходимое. Карпы не норовили влезть в душу. С карпами проще, чем с людьми.
Шму вздохнула. Опасно слишком долго задерживаться в трюме. Дядюшка Крунч может проверить груз или «Малефакс» обратит внимание на ее отсутствие. Пора возвращаться на верхние палубы.
— А теперь кыш! — приказала она карпам, — По домам! Ступайте прочь!
Карпы неохотно зашевелили хвостами, расползаясь в разные стороны. Некоторые из них после еды столь увеличились в объеме, что теперь не могли протиснуться сквозь трюмные щели. Шму, терпеливо помогала им, до тех пор, пока рыбья стая не рассосалась без следа, оставив напоминанием о себе лишь сухую чешую на трюмной палубе.
