— Да, связана. И больше не спрашивай ничего, а? Мне надо самой разобраться. Честное слово, я почти ничего не понимаю. — Ольга попросила об этом с такой болезненной жалобностью, что коллега лишь вздохнул и отвернулся к монитору.
Девушка перебирала бумаги, скопившиеся в столе, безжалостно выбрасывая их пачками в корзину. Некоторые откладывала в отдельную стопку: могут еще понадобиться для работы.
В голове параллельно друг другу шевелились две мысли. Одна по многолетней привычке выталкивала из уголков мозга давно вынашиваемые планы программ. На месяц, на полгода, на год. А вторая безжалостно и ядовито подначивала первую: какие планы? О чем ты? Ты больше не работаешь на телевидении!
Как? — наивно удивлялась первая.
Да так!
А где я тогда работаю?
А нигде.
Телефон на Ольгином столе звонил поминутно. Трубку она не брала — зачем? Это уже не ее телефон и не ее стол.
Монтажер, уставший от бесконечных трелей, дотянулся до ее стола, рявкнул в трубку: «Да!» — и тут же неуверенно протянул ее Ольге.
— Может, поговоришь? Это тебя, Шульгин из Питера.
Витя Шульгин, главный редактор Питерской телестудии, был давним Ольгиным другом, еще со студенчества. Неужели и до него уже дошло?
— Слушаю, — отозвалась Славина деревянным голосом.
— Лелек, — радостно ворвался в гулкое ухо Витькин бас. — Как дела? Говорят, ты в Питере недавно была, даже не позвонила. Нехорошо! Мобила твоя молчит…
— Я номер поменяла, — равнодушно сообщила Ольга.
— Лелек, случилось что? — насторожился Шульгин. — Голос какой-то не твой.
— А ты не знаешь?
— Что? Что я должен знать? — забеспокоился приятель. — Лелька, быстро колись, что стряслось! Тут рядом со мной твоя подруга сидит, тоже тебя потеряла.
— Кто? — ради приличия спросила Ольга, понимая, что сейчас никакие подруги ей не нужны. Не до них.
— Лелька! — тут же появился в ухе родной голос Машки. — Куда ты пропала? Что там у тебя?
— Маша… — Ольга так обрадовалась этому голосу, этим родным ноткам, этому искреннему беспокойству, — Маша… — и, не сдержавшись, всхлипнула.
— Лелька, — мгновенно услышала ее состояние подруга, — у тебя неприятности? С Максом поссорилась? Заболела?
— Нет.
— Ну, что тогда? Не молчи!
— Меня с работы выгнали…
— Что? — Машка выкрикнула это «что» с недоверчивым ужасом, замолчала и сказала очень растерянно куда-то в сторону, наверное, Шульгину: — Она говорит, что ее с работы выгнали…
— Ольга! — снова появился в трубке Виктор. — Ты что, пьяная?
— Нет, — сквозь слезы усмехнулась Славина. — Нам, наркоманам, спиртное ни к чему…
Снова Машка.
— Лелечка, ты шутишь? Ты болеешь? Хочешь, я к тебе приеду?
— Оля, а за что тебя выгнали? — снова Шульгин. Уже серьезный, собранный. — Что-то связано с последней программой? Мне Машка рассказала про вашу эпопею.
— Да. — Славина помолчала, совершенно не зная, как сформулировать причину отстранения. В приказе, который она подписала, основанием значилось нарушение производственной дисциплины. — Я отказалась переделывать программу. В общем, долго объяснять.
— Программа готова? — Голос Шульгина стал жестким и хищным. — Она у тебя?
— Да.
— Насколько я понимаю, ты сейчас совершенно свободна?
— Да.
— Оля, как руководитель канала я официально приглашаю тебя на работу. Слышишь? Завтра жду. Если согласишься, программу поставлю в эфир немедленно.
— Пятьдесят минут, — нерешительно сказала Славина.
— Ничего, тут пока еще я хозяин. Ради сенсационной программы знаменитой Ольги Славиной кого-нибудь подвину. — Шульгин говорил все это весело, даже шутливо, но за легкостью тона слышался азарт телевизионщика, учуявшего золотую жилу. — Ну, решай! Я Машку задержу. Как насчет завтра?
— Сегодня, — выдавила Ольга. — Только съезжу домой за вещами.
— Лелька! — близко и весело заверещала Машка, — Молодец! Ну их всех к черту! Питер не хуже Москвы! Ты тут у Витьки будешь как за каменной стеной. Билет возьмешь — позвони, встретим!
Ливень понемногу стихал. Водяные стены, забаррикадировавшие машину со всех сторон, чуть посветлели, словно запотевшее далекое стекло протерли мокрой тряпкой. Нечетко и размыто, но все же стали видны ближние окрестности. Вполне малийские.
— Тронемся потихоньку? — спросил Макс. — Знаете, когда я попадаю сюда в сезон дождей, то сомнения в истинности догонской мифологии сразу исчезают. Попробуй-ка, выживи в той стихии, если ты не амфибия! Нет, не зря в сказаниях догонов совершенно определенно говорится о том, что Номмо не просто пребывают в любой воде, они сами — вода. Более того, без Номмо и земля наша не могла быть создана, потому что вода — сила Земли. Бог землю-то вылепил из воды! Даже в камне есть эта сила, вода есть везде!
