Их провели к залу переговоров. Едва зайдя в зал, Гермиона поняла: плохо дело. Джарван отсутствовал. Только Ахмад и Мухаммад сидели с непроницаемыми лицами на своих местах.
Малфой начал свою речь. Битый час он распинался перед эмирами, показывая преимущества обмена и уникальность предлагаемых магических артефактов. Те лишь изредка качали головами, тихо переговариваясь между собой. Гермиона чувствовала, что они не согласятся, они позвали их для галочки, чтобы в отчётах поставить «отказано». Но при этом, чтобы Министерство Великобритании не смогло предъявить претензий, что их дипломата не выслушали. Гермионе даже стало жаль Малфоя, она видела, что он делает всё, что может. Он даже пошёл на некоторые уступки относительно количества артефактов: предлагал все семь в обмен на три. Гермиона помнила, что Кингсли этого делать не рекомендовал, но, по всей вероятности, дело плохо, раз Малфой использует крайние меры.
Эмиры с сомнением слушали дипломата. В этот раз они даже не пользовались переводчиком, и тот дремал в углу. Гермиона подозревала, что они даже и половины не понимают, о чём идёт речь, уж эмир Мухаммад точно. Тот сидел, сонно хлопая маленькими глазками, кивал, если видел, что Ахмад кивает, и поджимал губы, если это делал Ахмад.
Ещё через час эмиры важно удалились на совещание, прихватив переводчика с собой. Малфой откинулся на спинку дивана, опёрся локтем на подлокотник и прикрыл лицо рукой. Гермиона тоже хранила молчание.
Эмиры явно не спешили. Прошёл час и ещё один. Малфой мерил шагами зал. Гермиона записывала на пергаменте свои заметки о встрече.
Наконец дверь распахнулась, и зашёл переводчик, радушно улыбаясь и кланяясь.
— Верховный маг эмир Ахмад, эмир Мухаммад просят передать вам свои извинения, их срочно вызвали в место, где необходимо их присутствие. Они передают вам пожелания хорошего вечера, благодарят за оказанную честь и желают счастливого пути!
С этими словами Рашид передал Малфою свиток с заключением об обмене артефактов. Малфой развернул его. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он перевёл взгляд на ухмыляющегося Рашида и проговорил:
— От имени Министерства магии Великобритании я благодарю за оказанный нам приём и желаю процветания вашей стране.
Рашид довольно закивал. Малфой впервые за несколько часов посмотрел Гермионе в глаза. Она поняла: им пора. Встала, попрощалась и вышла вслед за Малфоем. Молча, в сопровождении авроров, они вышли из Министерства и перенеслись в место разрешённой аппарации возле отеля. Малфой по-прежнему хранил молчание, а Гермиона не хотела его спрашивать. Всё было и так понятно: миссия провалена.
Так же молча они разошлись по своим номерам. Гермиона уложила вещи в чемодан, раздумывая, не лечь ли спать пораньше или, может, почитать перед сном. Она вспомнила, что из-за этой встречи даже не поужинала, но есть не очень хотелось.
Чувствовала ли она свою вину в отказе? И да, и нет. Гермиона не считала себя виноватой в том, что арабы оказались такими мелочными и способными мстить. Эта карта магических мест Европы, меч Короля Артура и королевская тиара — зачем они им? Рационально — без надобности. Если только они приберегли их в надежде на более выгодную сделку. Но упрямая дурацкая мысль всё-таки нашла себе маленькое местечко в голове Гермионы и сложилась в простейшую цепочку: если бы её тут не было, возможно, они бы обменяли артефакты без особых расшаркиваний перед ними. Это было первое её задание такого уровня, и оно закончилось отказом. Кингсли разочаруется. А уж как расстроен, должно быть, Малфой!
Внезапно в дверь постучали. Гермиона спрыгнула с кровати, прихватив волшебную палочку, посмотрела в дверной глазок: Драко Малфой собственной персоной стоял перед её дверью. Пришёл высказать ей свои претензии? Гермиона сжала губы: ну, пусть попробует её обвинить в отказе этих эмиров! Она распахнула дверь.
Он стоял, просто глядя на неё. В той же позе, что и утром: подпирая локтем дверной косяк. Взгляд его не был враждебным, можно сказать, что он флегматично смотрел на неё. Гермиона не приглашала его в номер, ожидая, что он скажет.
— На пляж пойдёшь?
Ей показалось, что она ослышалась.
— Что? — Её голос прозвучал пискляво и неуверенно.
— Ну, знаешь, пляж. Место, где купаются.
— Я знаю, что такое пляж! — с возмущением сказала она. — Я не понимаю, зачем ты меня туда зовёшь?
— Просто подумал, что хочу искупаться. — Он так хорошо изобразил безразличие, что ему хотелось верить.
— И для этого тебе нужна моя компания? — резко спросила Гермиона.
— Почему нет?
— Ну, знаешь!..
Малфой молча смотрел на неё, затем отвёл глаза:
— Грейнджер, по поводу вчерашнего, я был пьян. Я не помню, что наговорил тебе, наверняка какие-то гадости, поэтому хочу загладить свою вину, пригласив тебя на пляж.
Гермиона во все глаза смотрела на него. Если это не признание своей вины, то она не Гермиона Грейнджер.
— То есть, ты считаешь, что можешь вести себя как угодно, а потом явиться, позвать на пляж — и всё? Инцидент исчерпан?
— Ещё я могу попросить прощения. Прости меня, Грейнджер! — с воодушевлением проговорил он, чуть наклонив голову.
