Гений не только анализа кибернетических систем, но и жесткого самоанализа, Глушков считал, что кроме унаследованных и, так сказать, впитанных с молоком матери своих черт он многое приобрел интуитивно, избрав оптимальную методику выживания в необычной и агрессивной социальной среде.
В детстве Глушкову пришлось испытать на себе судьбу послевоенного беженца. Судьба его забрасывала в разные места и разные среды. Многие его маленькие сверстники погибали от голода и лишений. Но он, по его словам, интуитивно понял, что есть два основных варианта выжить.
Первый вариант – давить на жалость. То есть создать образ максимально несчастного, измученного лишениями ребенка. Это давало шанс на дополнительную милостыню, покровительство взрослых.
Второй вариант – быть максимально изобретательным. То есть удивлять окружающих необычными идеями, самоделками, нестандартными решениями бытовых проблем. Он говорил, что наверняка эта стратегия совпала с особенностями его психотипа, но именно этот вариант создал из него известного творца, а не мелкого попрошайку.
Кстати говоря, через этот рассказ можно многое понять и даже предсказать в судьбе многочисленных украинских политических беженцев, которые сейчас находятся в России. Мы не берем сейчас узких профессионалов и технарей, которые норовят встроиться в знакомые себе технологические цепочки (только уже в РФ). Есть довольно большая группа, так сказать, «элитариев» – бывших высших чиновников, крупных бизнесменов, известных экспертов, – которые мучительно ищут здесь свое место. Большинство из них избрали путь «плакальщиков», то есть путь выпрашивания каких-то благ, особых отношений, давя на жалость российского руководства. Не вижу у них перспектив. Но есть среди них люди, которые пытаются состояться в новой среде (по методу Глушкова) через изобретательность, нестандартность мышления, смелость и необычность оценок. Вот эти люди могли бы составить особо ценный контингент, творческую платформу, которая сегодня крайне необходима, но еще не востребована Россией.
Теперь вернемся к личности Путина на базе продемонстрированной методологии. Безусловно, весьма важно знать для раскрытия его потенциала тип мышления. Но еще важнее понять: какая интуитивная стратегия отношения к миру доминировала в его детском сознании.
Суммируя то, что известно о его предках, родителях, умерших братьях, я эту стратегию назвал бы «постблокадный выживальщик».
Попробую очень коротко охарактеризовать этот типаж так, как я его понимаю.
Это определенная соматика, которая закладывается прежде всего родителями, исходя из их опыта и представлений о выживании в максимально некомфортной среде.
Как известно, в блокаду выживали люди определенной конституции – небольшая общая масса тела, при этом высокий мускульный тонус, своего рода «энергосбережение» биологического ресурса за счет оптимизации движений, незатратной мобильности, расчетливости модели поведения. Короче, невысокий, резкий, мускулистый, способный на нестандартные поступки. То есть Владимир Путин «создавался» на каком-то запредельно тонком генетическом уровне как человек, способный выжить в самых экстремальных биологических условиях.
Теперь вспомним, что говорил академик Глушков: важна не только энергоемкость тела и быстрота молодого мышления, критически важна модель, которая избирается героем (видимо, на каком-то еще не осознаваемом уровне). И в эту модель, исходя из нашего анализа, прежде всего включалась парадигма «не проси» (вообще близкая к базовой парадигме русского психотипа – «не верь, не бойся, не проси»).
Эта парадигма работает только вместе с установкой «придумывай», «изобретай», «удивляй». А также парадигма тотальной экономии: где только можно и на чем только можно.
Соответственно, полный портрет Владимира Путина, так сказать, первого уровня можно создать любому желающему из описанного выше социометрического типажа и названных базовых моделей поведения (уходящих корнями в блокадные представления родителей, знания о причинах смерти близких и самой атмосферы/ауры тех близких людей, которые знали или прошли через это).
Можно с высокой степенью уверенности предположить или даже утверждать, что Путина невозможно заставить, принудить к просьбам, выпрашиванию, вымаливанию каких-либо благ как для себя лично, так и для тех систем или организаций, которые он представляет.
(Не знаю, возможно, это миф, но если это миф, то очень характерный и показательный. Один из знакомых с ним людей рассказывал, как в Германии во время смены режима Путина окружила громадная толпа, готовая растерзать «комитетчика», протестующие требовали от него покаяния и просьб о снисхождении. А он просто стоял и не просил.)
Если бы многие международные лидеры знали эту его практически врожденную особенность, которую чаще всего принимают за безрассудство, немыслимую храбрость и даже за «пониженный порог инстинкта самосохранения», то, наверное, не пытались бы заставить уже президента Путина обращаться к ним с просьбами и покаянием. Путин не попросит. Он так устроен.
