– Наверное, нет. Но скажи, к чему ты клонишь.
– Я вам писала, что пытаюсь выяснить обстоятельства бабушкиного убийства. Вы жили и практиковали в деревне двадцать лет, а потом через год после него уехали, внезапно оставив пациентов. Видимо, оно вас как-то затронуло?
– На самом деле эти события не связаны. Мне просто хотелось пожить другой жизнью. Должно быть, убийство меня подстегнуло: после него люди стали смотреть на меня иначе. Благодари за это свою бабушку.
– Двоюродную бабушку, – поправила Лили.
– Никто бы меня и не подозревал, если бы она на этом не настаивала. Кто угодно поверит, что врач может быть убийцей, ведь это так жутко, так противоестественно. Куда бы я ни шел, всюду шептались – будто через высокую траву идешь.
Лили кивнула.
– Но со временем это прошло бы. А что здесь в вашей жизни изменилось? – Она вспомнила его хирургический кабинет в деревне: большая комната вроде той, где они сейчас сидели. – Со стороны выглядит очень похоже.
Он поднялся, слегка уязвленный этим выпадом, и подошел к окну. Секретарь принесла чай. Доктор наблюдал за ее красивыми руками, расставлявшими приборы на столе, и, когда она выходила из кабинета, проводил взглядом ее стройную фигуру.
– Ну, например, у меня есть секретарь. – Он снова сел. – Когда-нибудь ты поймешь, насколько наша деревня крошечная.
Лили улыбнулась в ответ так же снисходительно.
– О, я знаю, доктор. Я уверена, что скоро найду свой путь в жизни. Но сначала я хочу знать правду о бабушкином убийстве. Эту главу моей жизни мне нужно дописать.
– Значит, она стала для тебя тюрьмой, наказанием за то, что ты не совершала. Разве ты не можешь оставить прошлое позади?
– Но для меня это все еще настоящее. Убийство изменило мою жизнь как ничто другое. Я о нем думаю каждый день. Вам, наверное, не понять.
Доктор грустно посмотрел на нее.
– Сочувствую, Лили. Тебе, должно быть, пришлось очень нелегко. – Он осушил свою чашку, обнажив черные точки чаинок, и поставил ее на блюдце. – Увы, мне нечего добавить к тому, что и так уже все знают.
Разумеется, он тогда солгал. И вот теперь, пять лет спустя, он изрешечен раком и сам на пороге смерти – некого защищать, нечего терять в карьере. После ухода Лили он пожалел, что не дал ей никакого намека или подсказки, ничего, что могло бы помочь в ее поисках, вернуло бы ту лихорадку первых недель после убийства, когда мир был словно расколот на ангелов и демонов. Тогда он промолчал, но сейчас уже ничто ему не мешало.
С ее приезда прошло уже пять лет, а после убийства – больше десяти. Конечно, ее теперешнего адреса он не знал, но если адресовать письмо в усадьбу для Лили Мортимер, оно непременно дойдет по назначению.
Поэтому доктор Лэмб взял ручку и начал писать.
– Увы, мне нечего добавить к тому, что и так уже все знают.
Лили пила чай не торопясь, будто желая показать, что так легко он от разговора не отделается.
– Пусть вы не знаете, кто убийца, но важна любая мелочь, которую вы сможете вспомнить. Я тогда была совсем маленькой, и мне трудно отличить подлинные воспоминания от воображаемых. А дядя Мэтью вообще не говорит со мной об убийстве, мол, слишком болезненно. Надеялась, вы мне расскажете.
Доктор улыбнулся.
– Опишу подробно все, что смогу вспомнить. Хронологически ведь все началось с тебя, верно? С тебя и Уильяма, когда вы нашли тело?
– Хорошо, я начну, – кивнула Лили.
Убийство произошло шесть лет назад.
Сад в усадьбе Мортимеров хранил множество тайн, и Лили с Уильямом – одиннадцати и девяти лет – не слишком удивились лодке, плавающей под ивой в маленьком пруду, хотя раньше там ее и не было. Может, ее сделали пришельцы и сбросили ночью со своего космического корабля, но детям лодка казалась прежде всего огромной игрушкой, размером почти что с пруд, и они сразу решили провести все утро возле нее. В саду попадались предметы, с которыми им играть не разрешалось, но, рассуждали дети, они не были деревянными.
Лили забралась в шаткую лодку и села на низкую скамью вдоль кормы, держа плечи очень прямо, будто тренировала осанку. Лодка слегка качнулась под ее весом. Уильям остался на берегу и ухватился за край лодки.
– Я в океане, – сказала Лили.
– В каком это? – насторожился Уильям.
– В Северном Ледовитом.
Он стал качать лодку из стороны в сторону.
– Это шторм, – сказал он, – ледяной шторм.
Она изящно держала равновесие.
– Больше похоже на водоворот. Нас тянет в бездну! Капитан утонул.
Он застучал кулаками по борту.
– Рядом акула!
– Кит, – поправила она. – Киты топят корабли.
Мимо головы Уильяма пролетело яблоко, ударилось в борт лодки и отскочило в воду. Лили открыла глаза; дети обернулись, уже зная, кого они увидят.
– А вот огромные градины! – сказал мужчина немного за тридцать, с нечесаными русыми волосами и усами, за которыми пряталась довольная ухмылка.
– Дядя Мэтью, ну и подлость! – сказала Лили. – Я могла свалиться прямиком в воду.
– Я же просто играю по вашим правилам. – Он возвышался над ними, уперев руки в бока. – К тому же, Лили, я не в тебя целился.
Уильям молча изучал свое отражение в воде.
