— Дал клятву не разглашать, значит. Но ты мой муж, то есть мне надо только надавить… — и тут раздался ее искренний смех, — не волнуйся ты так. Клятва так клятва, переживу, не узнав в чем секрет. А может, и сама дойду, ты ж меня обещал обучить техномагии…
Первая часть медового месяца подходила к концу и принесла обоим большое удовольствие.
Перед их отъездом Моргин устроил прощальный вечер. Он проходил в трактире, который принадлежал Моргину, в «Ржавой шестеренке». При сравнении с «Бездонной бочкой» Малик был вынужден признать поражение. При всем очаровании родного трактира, по общему масштабу и весу публики он уступал. В «Ржавой шестеренке» любил отдыхать весь цвет гномьей расы, останавливались на постой важные послы других держав, а самое главное — именно в нем играл легендарный гномий ансамбль «Братья по молоту». В репертуаре в основном были народные песни и собственное творчество, которое так поразило Креима, но оказалось это еще не все. Моргин, наверное, от самого Креима, узнал, что Милена отказалась позвать ансамбль на свадьбу, попросил их сыграть более возвышенные мелодии.
По трактиру разнеслись величественные военные песни, песни о славе, гимны мужеству и это вовсе не сочеталось с представлением Милены о праздниках, на которые их стоит звать.
Под окончание вечера, глава ансамбля Трод, подошел к краю сцены и произнес речь:
— Дамы и господа, уважаемые гости. Сегодня необычный вечер. Здесь каждый день собираются уважаемые всеми граждане, и перед каждым из них я готов снять шляпу, но никогда раньше в зале не присутствовали наследные принц и принцесса Эдвара. Прошу встать, и воздать должное их персонам, — зал встал, и раздались громкие аплодисменты, и они длились минуты три, не меньше. Когда снова воцарилась тишина, гном продолжил, — К сожалению, у принцессы сложилось неправильное мнение о достоинствах гномьей песни, и в этом, конечно, виноваты мы сами. Чтобы исправиться в глазах столь высокой особы, мы с разрешения принцессы, хотели бы исполнить песнь рода Грейнов, и постараемся спеть так хорошо, как никогда не пели в своей жизни. Уважаемая Милена, наследная принцесса трона Эдвара, если мы споем ее достойно, пожалуйста, подарите нам свой платок, чтобы мы знали, что чего-то достигли в своем деле…
Все взоры устремились на Милену. Она немного покраснела и кивнула, дав разрешение исполнить родовую песнь. Малик ее уже слышал на свадьбе, но это и вполовину не было так хорошо, как ее исполняли гномы. Их исполнение брало за душу, у многих гостей выступили слезы, а к окончанию песни на лице у всех сияли улыбки. Как песнь закончилась, весь зал снова обратил взор на Милену. И она поступила как настоящая королева.
Милена встала со своего места, не спеша, очень грациозно прошагала к сцене, взошла на нее, подошла к Троду. Весь зал замер. Милена в руках держала платок. Она подкинула его в воздух, прошептала заклинание, и вместо платка ей на руки опустилось знамя правящей династии в миниатюре. Медленно и с достоинством она протянуло его гному. По лицу гнома было видно, что он не привык к подобной чести и не ожидал ее, и он полминуты думал, как себя вести. Малик взмолился, чтобы гном сообразил, что делать быстрее, потому как муж, он заметил, что бровь Милены дернулось на милимметр вверх. Это признак приближающегося негодования. Но все-таки тугодумом Трода назвать нельзя было, и через полминуты он встал на одно колено, поднял руки вверх и бережно принял этот подарок. Милена отвесила всему ансамблю небольшой поклон, поблагодарила за лучшее в ее жизни исполнения гимна рода и сошла со сцены. Зал вздохнул и веселье продолжилось.
Провожали их из Митранда всем городским советом. Милена на прощание отвесила им воздушный поцелуй и пара выехала из вотчины гномов.
До Хомико шесть часов на машине. Только после свадьбы, Малик разрешил Милене повести его машину. Это было ошибкой. Он до последнего не пускал ее к своему изобретению, он быстро привязывался к вещам. Хоть прошло больше трех лет, и он давно уже сам изобретал все более скоростные и удобные машины, он пользовался самой первой, которую собрал сам, используя техномагию. Милена хорошо водила машины, но было одно но… До Хомико шесть часов езды, а они доехали за четыре.
Милена была огонь во всем. И машину она ввела так, что каждый раз Малик сдерживаться, чтобы не позвать на помощь Казраэля, так как в богов он больше не верил. Даже храбрый волколак, который решил поехать с ними на машине, а не сопровождать их пешком, скулил от страха. При въезде в Хомико Милена не сбавила скорость. Около дома матери Малика она резко развернулась с поворотом, подняв кучи пыли. Малик вышел из машины, подошел к Милене и медленно, но очень отчетливо сказал:
— Ты больше никогда не поведешь мою машину. Пообещай.
