– Неплохо, – признала она. – Хочется спать, но пока не получается.
– Простите, что заехал только сейчас, – извинился Гассер, подходя к ее койке. – Но у меня не так уж много людей, и они уже работают сверхурочно, чтобы управиться с ситуацией.
Серена догадывалась, что, если учесть возникшую шумиху, Гассеру приходится нелегко. В том числе и потому, что местная полиция оказалась в эпицентре бури: несмотря на множество улик и то, что заложница была у всех на виду, за семь лет никто не заметил, что здесь средь бела дня творится преступление.
– Зря я вас не послушал, – признал командир, теребя в руках фуражку.
– Я попала в этот грот по чистой случайности, – утешила она его.
– Упорство матери в тысячу раз превосходит упорство полицейского.
Приятно, когда тебя называют хорошей матерью, – Серена к этому не привыкла. Ее всегда угнетало убеждение, что Аврору не постигла бы такая участь, будь она дочерью кого-то другого, поскольку она, Серена, не справилась.
– Командир Гассер хочет тебе кое-что сказать, – вмешался Ламберти, словно желая ее подготовить. Профессор явно знал, о чем пойдет речь, полицейский его уже предупредил – вероятно, по телефону.
– В чем дело? – встревожилась Серена. К чему все эти экивоки?
– Бьянка Стерли отказывается с нами разговаривать, – сообщил полицейский.
– Разве она не вправе хранить молчание? – возразила Серена. – И вы вроде бы не особо нуждаетесь в ее версии: все довольно очевидно и так.
– Это верно, – подтвердил командир. – Но она сделала нам предложение.
– Что за предложение? – с подозрением спросила Серена.
– С нашей точки зрения, это уникальная возможность.
– Что за предложение? – поторопила его Серена, которой уже надоело ходить вокруг да около.
– Она подпишет полное признание, но только при условии, что его примете вы, – наконец ответил Гассер.
Серена не знала, что сказать.
– Никто вас не обязывает, – подчеркнул полицейский. – Однако это было бы важно.
– Для чего? – разозлилась она. – Зачем вам признание, если все и так яснее некуда? Не понимаю.
– Скоро судмедэксперт проведет аутопсию останков девочки из грота, – объяснил Гассер. – Но по результатам предварительного осмотра патологоанатом уже признал, что установить причину смерти будет непросто. Прошло слишком много времени, и труп подвергался воздействию природных факторов, что усложняет восстановление картины.
– Поэтому узнать, как умерла Леа, можно только со слов ее матери, – с горечью констатировала Серена.
– Я говорил с врачами, – вмешался Ламберти. – По их словам, ты в состоянии выдержать беседу с этой женщиной. Конечно, если захочешь. И командир Гассер заверил меня, что тебе не придется даже покидать больницу, – добавил он, взглядом ища подтверждения у полицейского.
– В подвале есть помещение, где мы могли бы все организовать. Само собой, наедине вы не останетесь: мы будем наблюдать и вести протокол. И сразу же прервем свидание, если поймем, что Бьянка Стерли не соблюдает договоренности или просто хочет вас спровоцировать.
– К чему такая спешка? – спросила Серена, чувствуя какой-то подвох.
– Предложение этой женщины действует только до тех пор, пока вы не родите, – наконец ответил Гассер. – После этого она не скажет ни слова.
– Бред какой-то, – заметила Серена. – Зачем ей это?
– Мы не знаем, блефует она или у нее есть какая-то цель, но, похоже, она настроена решительно.
– Все это только ради Леи, – сказал профессор.
– Мы бы уже махнули рукой, если бы не подвернулся реальный шанс пролить свет на ее смерть, – пояснил Гассер. – Наш долг – ответить на главный вопрос, касающийся девочки, – она заслуживает наконец упокоиться с миром.
На мгновение перед глазами Серены снова возник труп, бережно устроенный в пещере. Самое нарядное платье. Букет цветов в руках. Аккуратно причесанные волосы, собранные заколкой.
– Вы полагаете, что ее убила мать?
Гассер промолчал, и это вполне могло сойти за ответ.
Около полуночи, когда в больнице воцарились тишина и спокойствие, за Сереной пришли. Ее сопровождение состояло из двух полицейских, присланных Гассером, и медсестры с креслом-каталкой.
Ламберти не мог пойти с ними, и ему пришлось ждать возвращения Серены в палате.
– Если почувствуешь, что не выдерживаешь, бросай все, – посоветовал он, помогая ей надеть кардиган поверх больничной сорочки.
– Я справлюсь, – заверила Серена, взяв его за руку. Они поцеловались.
Сопровождающие проводили ее к служебному лифту. Оттуда они спустились в подвал. Пройдя по глухому коридору с длинными трубами под потолком, они оказались на медицинском складе. Для очной ставки там установили стальной стол, на котором стояла лампа, рисовавшая во тьме конус света.
Гассер с улыбкой вышел из тени навстречу Серене, но лишь затем, чтобы немного ее успокоить.
– Готовы?
– Готова.
Их голоса эхом разносились по просторному складу.
