Заметив, что Серена вот-вот обрушится на них со скоростью астероида, Гассер торопливым жестом извинился перед пастором и отделился от собрания, чтобы ее перехватить.
Глядя, как он идет ей навстречу в развевающемся хитоне с разрезами до бедра, Серена чуть не рассмеялась. Мундир придавал ему хоть какой-то авторитет, а теперь он выглядел необыкновенно нелепо.
– В чем дело? – спросил полицейский, натянуто улыбнувшись сквозь усы. Он боялся, что она устроит скандал.
– Кто-то проник в мои апартаменты в апарт-отеле, – ответила Серена и сунула ему под нос мобильник с фотографией следов.
Гассер рассмотрел снимок:
– И вы были там, когда это произошло?
– Я спала, – солгала Серена. – Заметила утром. —
Ей хотелось сказать, что, по всей вероятности, злоумышленник подсунул ей бутылочку из-под «Эвиана» с измененным «Плюшевым мишкой», но она сдержалась, чтобы Гассер не решил, будто ей все пригрезилось.
– Сразу говорю, что признаков взлома нет, – наверное, он воспользовался универсальным ключом.
– Главное, что он не причинил вам вреда, – с облегчением сказал Гассер. – А из ваших личных вещей ничего не пропало?
– Он ничего не украл, – ответила Серена.
– Вы как следует проверили?
– Красть было нечего, – заверила она. – Думаю, меня пытались запугать.
Предположительно, злоумышленник изменил состав коктейля из алкоголя и лекарств ровно настолько, чтобы ее одурманить. Иначе почему он не проник в апартаменты в ее отсутствие? Это явно было бы проще и менее рискованно.
Но он хотел, чтобы Серена знала, что он там побывал. Что он может добраться до нее когда угодно. Подкрасться незаметно. И причинить боль, если захочет.
– Ваше затянувшееся пребывание в Вионе вызывает недовольство, – заключил Гассер.
– По-вашему, кто-то из ваших земляков пытался таким образом меня спровадить? – спросила Серена.
– Я бы не удивился. Туризм жизненно важен для долины, а вы делаете нам плохую рекламу, – признал он.
– Хорошо, что вы так думаете, – сказала она. – Но я бы добавила, что, по-моему, кто-то боится, что видео с открытым окном в комнате моей дочери в пансионе может навести на неудобную правду.
– Нет никакого видео, – спокойно возразил полицейский, напомнив Серене, что она не смогла ни показать ему запись, ни предоставить доказательства ее существования.
– Несколько дней назад за мной следил бородатый мужчина в красной кепке, – заявила она, умолчав о том, что в это время проводила незаконный обыск в доме Флоры.
– Так себе описание… – заметил Гассер.
– Он водил зеленый «опель»-седан, – прибавила она.
Командир всячески старался сохранять терпение:
– В последний раз, когда мы с вами виделись, вы обвинили Адоне Стерли в поджоге, уничтожившем шале, а позже обнаружили, что он ни при чем.
– На этот раз я знаю, что права, – настаивала Серена.
Гассеру следовало бы самому поговорить с пироманом. Возможно, когда тот предоставит ему объяснение, подкрепленное моделью зажигательного устройства, полицейский убедится, что за трагедией в пансионе действительно кто-то стоит.
Между тем собравшиеся перестали петь и обернулись к ним. Мужчины, женщины и дети молча таращились на Серену. Она почувствовала, что их взгляды пронзают ее насквозь.
– Я должен задать вам один вопрос, но уже знаю, что он придется вам не по душе, – произнес командир, поглаживая усы.
Серена уже замечала, что Гассер делает так всякий раз, когда собирается сказать что-то неприятное. Она молча ждала.
– Вы сейчас в состоянии наркотического или алкогольного опьянения?
Она окаменела, но не могла отрицать. Внешний вид и дыхание говорили за нее.
– Я не хочу вас смущать, – заверил Гассер. – Я сильно за вас беспокоюсь. И если в апартаменты действительно кто-то проник, возможно, вам лучше вернуться в Милан.
– Я никуда не уеду, – отрезала она.
– Тогда я не могу ручаться за вашу безопасность.
Серена не поняла, предостережение это или угроза. Она решила, что с нее хватит.
Когда она направилась обратно к внедорожнику, Гассер не попытался ее остановить.
Она шла тяжело и с трудом, с каждым вздохом ее легкие наполнял холод. Серена была на грани срыва, но изо всех сил старалась этого не показывать. Сев в машину, она включила зажигание, но передача не желала работать. Она с силой потянула за рычаг переключателя, и тот издал мерзкий металлический скрежет, отчего она устыдилась еще больше. Тем временем командир и другие члены пятидесятнической общины вернулись к молитвам.
Только одна женщина, которую Серена никогда раньше не видела, продолжала смотреть на нее.
Короткие светлые волосы. Не слишком высокий рост. Очки. Молочно-белая кожа. Подол белого хитона развевался, но женщина стояла неподвижно. Напряженное лицо, суровое выражение.
Что-то в ее взгляде действовало Серене на нервы. Осуждение. Да, незнакомка ее как будто осуждала.
Наконец внедорожник соизволил тронуться с места, и Серена смогла от нее уехать.
Вернувшись в апарт-отель, Серена с силой захлопнула за собой дверь. Следы на полу исчезли, осталось лишь несколько пятен грязи, сливавшихся по цвету с коричневым ковролином.
Серена была измотана и вне себя от ярости.
