Когда коробки с книгами закончились, женщина взяла что-то с пассажирского сиденья фургона. Вернувшись к Стерли, она протянула ему стальной пищевой контейнер, похожий на тот, о который Серена чуть не споткнулась, когда была здесь в прошлый раз.
Тут Серена поняла, что незнакомка, которая теперь садилась обратно в фургон, намереваясь уехать, не попрощавшись, – та самая таинственная сестра, с которой Стерли не разговаривает уже много лет.
Открыв дверь и обнаружив перед собой Серену, Адоне не упомянул о ее поспешном бегстве и ни капли не выглядел обиженным. Ему достаточно было посмотреть ей в глаза. Как и всегда, он повернулся и исчез в хижине. Черный пес встретил Серену на пороге и проводил внутрь.
– Я только что видела эту женщину, – начала она, когда они вместе направлялись в мастерскую. – Перед тем как подойти и постучать, я дождалась, пока она уедет, – добавила она, не сомневаясь, что поступила правильно.
До сих пор она не задумывалась о том, что своими визитами может навлечь на Стерли неприятности. Командир Гассер был вынужден признать, что ее присутствие в Вионе вызвало у жителей долины недовольство, и она не хотела, чтобы в результате пострадал и Адоне. Ему и без того тяжело здесь жить.
Но Стерли, похоже, не заботило, что думают другие.
– Сестра не разговаривает со мной уже двадцать лет, – только и сказал он, как бы давая понять, что ее мнение о тех, с кем он водит знакомство, уже не имеет значения.
Серена еще помнила осуждающий взгляд этой женщины, суровость на ее лице. А также маленькую племянницу, которую Адоне никогда не видел и которая по милости матери даже не знала, что у нее есть дядя. В эту секунду она поняла, что у нее есть с ним кое-что общее. Оба умрут, не оставив потомства, которое хранило бы о них память.
Когда они вошли в мастерскую, Серена сразу заметила, что картонная коробка, имитирующая зажигательное устройство, исчезла с верстака. И в комнате ее тоже не было. От этого ей полегчало.
– Я не хотел тебя пугать, – сказал Стерли, чьи руки снова скрывались под черными перчатками, и принялся возиться с клеем и страницами старого учебника ботаники, полного иллюстраций. За работой переплетчик не поднимал головы. – Обычно люди теряют книги, не дочитав, – произнес он глубоким голосом. – Когда это романы, мне всегда интересно, купят ли они сразу же другой экземпляр, чтобы узнать, чем закончится история.
Серена стояла посреди комнаты и смотрела на него. Она готова была оставаться здесь часами, хотя толком и не понимала, почему сюда вернулась. Возможно, просто хотела снова увидеть своего странного друга.
– Книги похожи на людей, – сказал переплетчик. – Иногда они не такие, какими кажутся. Иногда они хранят секреты. – Он вынул страницу из учебника ботаники, который восстанавливал, и провел ею над пара́ми из стоящей рядом кастрюли с клеем.
Серена увидела на странице рисунок растения с латинским названием, сопровождающийся подробным описанием. Но от тепла на бумаге проступил изящный и мелкий голубой почерк.
– Это письмо, написанное кобальтовой солью, и оно снова исчезнет, как только бумага остынет, – пояснил Адоне Стерли. – Двое влюбленных пользовались этой уловкой, чтобы обмениваться посланиями при помощи книг, не вызывающих подозрений. Находчиво, правда?
– Так же находчиво, как зажигательное устройство из обычного картона? – спросила Серена, меняя тему. – Устройство, которое самоуничтожается, не позволяя экспертам вычислить виновника пожара, – добавила она. Она догадалась, что его изобрел Стерли.
– Я не хотел, чтобы кто-нибудь пострадал, – признался пироман, все еще избегая ее взгляда. – Мне просто нравилось смотреть, как танцует зверь.
Этот образ был ужасен и в то же время романтичен. Впрочем, то же можно было сказать и о стоящем перед ней человеке. И Серена поверила ему, когда он сказал, что никому не желал зла: она помнила о сладковатом запахе четыреххлористого углерода, содержащегося в разрушительном устройстве.
Свежеиспеченное печенье.
Серена понимала, почему дым появлялся задолго до пламени. Адоне разработал приспособление, которое оберегало жизни тех, кто мог оказаться в лесу, будь то животные или люди, отпугивая их дымом еще до возгорания. То же произошло и в шале в ночь пожара.
Но в шале отвлекающий маневр служил прежде всего для прикрытия похищения.
– Кто-то украл у тебя идею, – уверенно заявила Серена.
– Кто-то научился изготавливать мои устройства, – согласился он.
В голосе Стерли зазвучали виноватые нотки, как будто он чувствовал себя отчасти ответственным за то, что случилось с Авророй. Серене хотелось сказать ему, что это не так, но в то же время она не могла оправдать его.
– Аврора мне навязалась, – ни с того ни с сего разоткровенничалась она. – Я ее не хотела, я отвергла ее, как только узнала, что беременна. Я не хотела даже узнавать пол будущего ребенка и решила отдать его на усыновление.
Раньше она никому в этом не признавалась.
