Почти семь лет Серена видела лицо дочери только в своем воображении.
Она открыла первую фотографию, и это было как пощечина. Улыбающаяся Аврора, глаза сияют, голова слегка наклонена вправо. Характерное для нее выражение лица; эту позу дочь принимала часто, сама того не замечая. Серена вспомнила, что подобных фотографий есть десятки.
Она протянула телефон Ламберти.
Профессор подошел и внимательно рассмотрел лицо девочки на экране.
— Дай мне минутку. Мне нужно свыкнуться с мыслью, что это та самая дочь, о которой ты рассказывала.
Это было понятно, и Серена дала ему столько времени, сколько необходимо.
— Действительно, сходство довольно сильное, — подтвердил профессор.
— Подожди, есть еще одно доказательство, — заверила она и снова принялась искать что-то в облачном хранилище. — Вот Аврора в три года. — Она показала снимок, на котором ее дочь была запечатлена в том же возрасте, что и ее близняшка на фотографии, присланной Адоне.
На сей раз Ламберти задохнулся от удивления:
— Я бы сказал, что это определенно одна и та же девочка.
— Аврора как будто прожила две параллельные жизни, — в замешательстве проговорила Серена. — Как в теории мультивселенной, — добавила она, размахивая фотографией из шкатулки. — В одной жизни она была со мной в Милане, а в другой носила белое платьице и молилась в этой церкви, — пробормотала она. — В одной у нее были кудрявые волосы, а в другой прямые, — добавила она.
— Хочешь сказать, что это фотография из другого измерения? — спросил Ламберти, всерьез опасаясь, что она сошла с ума.
Серена подняла на него взгляд:
— Хочу сказать, что фотографию прислали именно из Виона, где погибла Аврора, и это невероятно.
Происхождение фотографии было единственной зацепкой. Опять Вион; ухватившись за этот факт, Серена убедила себя, что сходство между Авророй и девочкой на снимке не может быть случайным.
Она сознавала, что у нее в голове складывается новая навязчивая идея. И ничего не могла с этим поделать.
— Десятки пациентов с уверенностью рассказывали мне, что встретили на улице своих давно умерших детей, — сказала ей по телефону доктор Новак. — Это что-то вроде миража: видишь ребенка издалека, и он кажется твоим. Подходишь поближе и понимаешь, что это не он.
— Но на этот раз у меня есть фотография, — возразила Серена, отметая мысль, что разум ее обманывает.
— На самом деле твой случай мало чем отличается от других подобных, — заметила психолог. — Ты знаешь, что девочка на фотографии не может быть твоей дочерью, потому что, как ты сама говоришь, есть существенные отличия, но упорно хочешь верить, будто это знак.
Серена молчала, не зная, что ответить.
— И потом, если уж на то пошло, однажды ты уже поддалась иллюзии, что Аврора еще жива. И закончилось это плохо.
Новак была права. Серене следовало бы уничтожить фотографию и забыть о ней. То же подсказывала и ее беременность. От волнения в последние несколько часов она чувствовала странные спазмы в животе.
— Это безумие, я снова на это купилась, — сказала она в мимолетный миг внезапного просветления.
В трубке повисло короткое молчание.
— Когда ты едешь? — спросила психолог, уверенная, что Серена уже приняла решение.
Та опустила взгляд на рюкзак у своих ног:
— Прямо сейчас.
Она уже надела куртку и была готова выезжать. Звонок доктору Новак, сделанный уже с порога, был лишь последним колебанием — Серена надеялась, что психолог заставит ее передумать. Но той не удалось.
— Я написала профессору записку, — призналась Серена. Лично сказать Ламберти о своем отъезде ей не хватило смелости. — Три дня, мне хватит
Но дело было в другом, и от Новак это не ускользнуло:
— Почему ты не хочешь, чтобы он поехал с тобой?
— Потому что боюсь утащить его в пропасть, из которой отчаянно пыталась выбраться. И потому что он нужен мне здесь. Иначе у меня, возможно, не будет причины возвращаться.
Третий раз Серена отправилась в Вион на старой малолитражке Ламберти.
Она вела машину, вытянув руки вперед: сиденье пришлось отодвинуть, чтобы поместился живот. Тем не менее часы за рулем пролетали довольно быстро, и ей хватило пары остановок, чтобы размять ноги, восстановить водный баланс и пописать.
Серена добралась до долины в первой половине дня.
Пейзаж был в точности таким, каким она его помнила, — сказочным, девственным. Но раньше Серена видела его только зимой, а в прошлый раз уехала, когда близилась весна. Хотя сейчас был еще сентябрь, лето быстро сменялось осенью. С деревьев начали облетать листья, а природа постепенно окрашивалась в желтые и рыжие тона.
Серена проехала мимо станции самообслуживания, где шесть лет назад в последний раз заправила внедорожник в полной уверенности, что больше сюда не вернется. Она помнила, как обратила к душе Авроры, где бы та ни была, безмолвную молитву освободить ее от обязательства быть ее матерью.