Едва она поняла, что перед ней мать девочки, пропавшей при пожаре в шале, протокол изменился. Женщина немедленно позвонила Гассеру и попросила его приехать как можно скорее, а посетительницу проводила в кабинет начальника и предложила ей кофе.
Серена выпила горячего и теперь сидела с рюкзаком на коленях в креслице перед пустым письменным столом. Кофеин ее взбодрил. Она все еще чувствовала зловоние развалин, где только что побывала. Жир, накапавший в выключенный гриль, — вот что оно напоминало. Хотя запах был плодом воображения, Серена обнюхала свою одежду: пахло от нее не лучшим образом. Лекарства и алкоголь изменили кислотность пота. Но она повторила себе, что очень важно произвести хорошее впечатление.
Коротая время в ожидании, Серена разглядывала стены, полные благодарственных грамот, перемежающихся с фотографиями пятидесятилетнего мужчины в форме: светлая кожа, светлые волосы, голубые глаза. Типичные для горца черты лица и суровое выражение, свойственное некоторым блюстителям закона. Гассер был запечатлен за работой. По окончании спасательной операции после схода лавины. Перед перевернувшимся и опрокинувшим груз лесовозом. Рядом с грудой оленьих туш, вероятно изъятых у какого-то браконьера. В этих снимках было что-то неподобающее. Макабрическая галерея смерти и разрушений.
Но внимание Серены особенно привлекла одна фотография. Серена поднялась с кресла и подошла поближе.
На снимке рядом с Гассером стоял мужчина лет сорока в наручниках. Тщедушный, растрепанные волосы, впалые щеки под густой бородой. На губах легкая вызывающая улыбка.
На заднем плане — сгоревший лес.
При виде этого кладбища обугленных деревьев и пепельной пустоши Серене стало не по себе. К тому же мужчина в наручниках, казалось, уставился с фотографии прямо на нее. Взгляд его излучал странный магнетизм. В глубине его глаз таилась завораживающая жестокость.
Отсветы пламени.
Не успела Серена успокоиться, как за спиной у нее раздался чей-то голос.
— Здравствуйте, — поприветствовал ее запыхавшийся Гассер. — Извините, что заставил ждать.
— Ничего страшного, — ответила Серена и снова села, позабыв о фотографии.
По сравнению со снимками на стене во внешности командира что-то изменилось. Затем она поняла, в чем дело: полицейский отрастил усы.
Он протянул ей вспотевшую руку. Серена пожала ее и, получше разглядев начальника полиции вблизи, сочла, что ему вовсе не пятьдесят, а лет на десять меньше, но он очень плохо сохранился.
Прежде чем закрыть дверь, Гассер проверил, нет ли перед кабинетом любопытных, — излишняя мера предосторожности, учитывая, что, если не считать сотрудницы на входе, они были одни.
— Я примчался, как только мне сообщили, что вы здесь, — без нужды оправдался Гассер. — У меня у самого две маленькие дочери, мне жаль, что с вами такое случилось, — добавил он.
Серене он показался искренним.
Сняв фуражку и форменный китель, он сел за стол.
— Что привело вас обратно в Вион? — вежливо осведомился он.
Было довольно очевидно, что появление Серены его обескуражило. Она не сомневалась, что с тех пор, как ему позвонила подчиненная, Гассер ломал голову над причиной ее визита.
— Как много вы знаете о биржах и акциях? — спросила она без всяких вступлений.
Гассер скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.
— Не так уж много, — осторожно признал он, вероятно подумав, что она хочет предложить ему какие-то инвестиции.
— Чтобы работать в сфере больших финансов, нужно обладать особым талантом, которому нельзя научиться ни по книгам, ни в университете.
Командир явно недоумевал, к чему она клонит, но пока не нашел причины ее перебить.
— В моей работе необходимо применять одновременно логику и чутье, рациональность и непредвзятость.
— Почти как в азартных играх, — заметил Гассер.
— Точно, — подтвердила Серена.
Полицейский кивнул, довольный ее одобрением.
— Вы когда-нибудь слышали о так называемом «проклятии победителя»?
Гассер вскинул брови. На сей раз он даже не попытался ответить.
— Когда участвуешь в аукционной войне и хочешь обойти конкурентов, рискуешь сделать предложение, которое намного превышает реальную стоимость актива.
— Из стремления обскакать других ты платишь больше за то, что стоит меньше, — упростил Гассер, продемонстрировав понимание.
— Именно поэтому, прежде чем делать предложение, необходимо собрать как можно больше информации, — продолжила Серена. — Иногда одного неверного вводного оказывается достаточно, чтобы допустить непоправимую ошибку. А порой случаются неожиданности. Непредвиденные события, которые переворачивают ситуацию. В нашей отрасли их называют рыночными аномалиями.
— Рыночные аномалии, — повторил Гассер, совершенно растерявшись.
Серена продолжала говорить на темы, которые не имели никакого отношения к ее появлению в участке этим утром. Но не упускала из виду свою цель, а главное, знала, как ее достичь. И теперь решила, что пора кое-что объяснить.
— В ночь пожара термометр показывал минус восемнадцать градусов — исключительное похолодание.
— И что? — Командир все еще не улавливал связи.