Пока ребенок находится еще в дошкольном возрасте, то есть проходит период интенсивного роста, эти здоровые, несущие жизнь силы полностью связаны с его телом. Постепенно часть этих сил освобождается от биологических функций и ребенок начинает «распоряжаться» ими, у него проявляются способности к учению — это работа души, тогда как тело еще некоторое время находится в состоянии относительною покоя. Следующий этап — тренировка памяти, развитие склонностей и привычек, формирование характера, направление в здоровое русло фантазии и темперамента. Ставшие свободными формирующие силы, чтобы сохранить свои функции, стремятся к деятельности. Но если раньше сферой их действия был живой материал — все органы и ткани тела, вся костная система, зубы, в частности их смена в возрасте шести-семи лет (это «последний этап» их созидательной биологической работы), то теперь они направлены на продолжение в иной форме своей художественно-развивающей деятельности (память, наглядное представление, живая креативная фантазия). Школьник, который сидит, склонившись, над тетрадью и рисует — подтверждение их существования.
В первом классе еще можно наблюдать, что как только ребенок перестает регулярно заниматься, он утрачивает способность сконцентрироваться. Достаточно произойти какому-нибудь маленькому недоразумению, как тут же разражается настоящий бунт: детей просят встать; один из учеников, вставая, случайно переворачивает свой стул, и тут же его примеру следуют некоторые заядлые нарушители покоя — подражание еще не потеряло своей силы. Маленький ребенок, еще сидящий в каждом из этих детей, готов в любую минуту прорваться наружу.
Учитель может воспользоваться этим постоянно проявляющимся стремлением к подражанию. В своей книге «Прожитая педагогика» Рудольф Гроссе описывает, как однажды ему удалось это использовать в своей педагогической практике. Его первый класс был не в состоянии работать. «Поскольку ругать и морализировать — совершенно непедагогично, я предложил им встать на свои парты и спрыгнуть с них вниз. Ответом были громкие, буйные крики. Так повторялось много раз, а потом детям было предложено пройти следом за мной, топая, между рядами шумной процессией. Внезапно я обернулся к ним и сказал только одно слово: "Тише!". Игра понравилась, дети перестали топать. Затем, уже перейдя на шепот, я приказал: «На цыпочки!». Теперь каждый постарался, ступая так же неслышно, прошмыгнуть на свое место. Я встал перед классом, приложил палец к губам и прошептал: «Полная тишина!» Стало тихо, как в церкви. Пауза длилась около двух минут, а затем я похвалил детей за полную тишину, которую им удалось сохранить. Что же было потом? На следующий день кто-то из класса выкрикнул: «Можно мы сегодня снова будем тихими?»
В этом вновь проявились характерные особенности возраста подражания. В течение нескольких лет обучения следует как можно чаще использовать стремление к подражанию, и прежде всего при изучении иностранных языков.
Как уже говорилось, дети дошкольного возраста в принципе не обращают особого внимания на слова предостережения или наставления, но живо реагируют на действия и поступки, совершаемые в их окружении. Одновременно с пробуждением в них новой строительно-изобразительной силы они приобретают способность, которая затем станет глубоко личной на протяжении всей последующей жизни. Это одна из основных способностей человека — умение понимать, что говорит другой, а затем перерабатывать сказанное в своем сознании.
Педагогическая практика, накопленная в разных странах, дает различные ответы на этот вопрос. В Германии и во Франции дети поступают в школу в шесть лет (некоторые французские дети даже на год раньше). В английских школах обучение счету, письму и чтению начинается в возрасте пяти лет, в США во многих случаях ребята приходят на свой первый урок в шесть лет. В Советском Союзе и в северных странах в школу принимают с шести и семи лет.
Современные исследователи иногда утверждают, что вообще не существует такого понятия, как «возраст готовности к школе». Они исходят из того, что не удалось обнаружить никаких психологических признаков, по которым в каком-то строго определенном возрасте можно было бы судить о том, что переход состоялся, поскольку форма тела у детей меняется непрерывно и постепенно на протяжении всего периода от трех лет до наступления половой зрелости; смена зубов у многих детей в наши дни происходит, как известно, раньше, чем это было прежде.
