Как это ни странно, очень редко упоминается впервые обнаруженное Жаном Пиаже глубокое изменение в психической области ребенка, совершающееся в определенный период. Он писал: «Возраст семи лет, совпадающий со временем поступления в школу, отмечается решающим поворотом в психическом развитии. Какой бы аспект психической жизни мы ни взяли, можно наблюдать, как на смену формам организации приходят новые. Это касается и интеллекта, чувства, а также социальных отношений или чисто индивидуальных действий» ("Шесть психологических этюдов") .
Это тот самый возраст, в котором дети могут сконцентрировавшись работать индивидуально, действуя в определенном порядке, сообща, например, точно соблюдать общие правила в какой-то игре. Особенно характерно изменение их мышления. Как уже говорилось, до семи лет ребенок не в состоянии мыслить по-настоящему абстрактно. Из разнообразных экспериментов, проделанных Пиаже, приведем один. Три шарика А, В, С разного цвета катятся по трубке. Дети видят, как они катились в порядке А, В, С и теперь ждут, что они выкатятся в том же порядке с другого конца трубки — интуитивное мышление ведет их по правильному пути. Но что если наклонить трубку в противоположном направлении так, чтобы шарики покатились обратно? Самые маленькие не ожидают, что последовательность будет С, В, А, они поражаются, когда наблюдают это. Когда дети научились предвидеть такую последовательность, трубку поворачивают на полоборота. Теперь ребенок должен попытаться понять, что вначале мы получим порядок С, В, А, а потом снова А, В, С. Но даже если ребенку уже стало ясно, как это происходит, все равно этого еще недостаточно для того, чтобы перестать ждать, что если поочередно выкатываются первыми то шарик А, то С, то однажды первым должен выкатиться и средний шарик В.
Пиаже добавляет, что неспособность ребенка к абстрактному мышлению основывается на совершенно определенной внутренней позиции: «Речь идет об образце восприятия или образце действия, т.е. о сенсомоторном образце, который переносится во внутреннее представление. Речь идет образцах или об имитации действительности» (Шесть психологических этюдов).
Не будет слишком большой смелостью утверждать, что эта склонность к чисто образному мышлению связана с той очевидной трудностью, которую испытывают многие дети до семи лет, когда учатся читать и писать.
Следует подчеркнуть, что наблюдения Пиаже полностью совпадают с наблюдениями Рудольфа Штейнера. Он также подчеркивает, что прилив новых душевных сил у ребенка наступает в семь лет, что это такой момент, когда он совсем иначе, чем раньше, учится контактировать с другими детьми, и что именно тогда он становится готовым к школьному обучению. Согласно Рудольфу Штейнеру, если ребенка начать учить читать и писать раньше, это может привести к ослаблению его организма, потому что ему придется расходовать на это внутренние силы, которые нужны для чисто физического развития.
Классный учитель
Уже в первый школьный день детей встречает классный учитель (или учительница). Отныне ребята будут приветствовать его каждое утро на протяжении восьми лет, поскольку он ежедневно ведет главные уроки, а по возможности и какой-то один из специальных предметов в своем классе.
Помимо непосредственной подготовки к урокам, у классного учителя есть множество других задач: частые контакты с родителями; участие в еженедельной учительской конференции; постоянные занятия с детьми; повышенное внимание к детям, которым трудно успевать наравне с другими, например, по арифметике или письму; контакты со школьным врачом и преподавательницей лечебной эвритмии; проверка рабочих тетрадей и, кроме всего, выполнение некоторых административных нагрузок в рамках школы.
Почему на плечи одного человека ложится такая тяжелая ноша? Не страдает ли от этого уровень его преподавания? Разве вальдорфские учителя не знают, что мы живем в век специализации? Почему нельзя допустить, чтобы время от времени у детей менялся классный учитель и на его месте, например начиная с шестого или седьмого класса, с ними занимались несколько педагогов?
Безусловно следует признать, что система с классным учителем таит в себе большие проблемы. Нередко классные учителя вынуждены посвящать значительную часть своего отпуска разнообразным занятиям в целях повышения квалификации. Им рекомендуют сотрудничать с коллегами-специалистами, преподающими в старших классах или имеющими большой стаж работы. В некоторых школах классный учитель охотно соглашается, чтобы занятия, например по физике или химии в седьмом или восьмом классах, проводил учитель старшей ступени. Даже если порой необходимо идти на компромиссы того или иного рода, систему классных учителей все же сохраняют. Это — один из важнейших принципов всей школьной работы. Оправдано ли это?
