Воспитательные часы полностью

— О! Это моя кузина. Я побегу и догоню ее. — Ее рука покидает мой рукав, блестящие розовые губы изгибаются в милой улыбке. — Должна передать ей сообщение от мамы.

— Конечно.

— Пока, Ретт. Поговорим позже?

— Ну да, конечно.

— Хорошо. — Лорел поворачивается и делает несколько шагов, один раз оглядывается через плечо, вероятно, на Оза и Зика, слегка машет пальцами. — Пока, Ретт.

Она это уже говорила.

— Спасибо, что проводил меня до класса.

Я моргаю в ее сторону.

Мы втроем смотрим, как она уходит в сторону своей кузины плавной походкой, покачивая бедрами, рыжие волосы рассыпаются по ее спине.

Никто из нас не произносит ни слова.

Пока:

— Чувак. Кто. Бл*дь. Это. Был? — отрывочно спрашивает Оз. Он бьет меня по руке, прямо в дельтовидную мышцу.

— Это была Лорел, — глупо отвечаю я, расстирая боль в предплечье. Ублюдок бьет сильно.

— Ты ее трахаешь? — спрашивает Оз. Рядом с ним Зик морщится от его грубого вопроса. — Пожалуйста, скажи «да».

Я горько смеюсь.

— Извини, что разочаровал тебя.

— Почему, черт возьми? Огненная киска — это чертовски горячо.

Рыжая киска? Господи, да что с ним такое? Он хуже, чем Гандерсон и Эрик вместе взятые.

— Ты серьезно спрашиваешь, занимаюсь ли я с ней сексом? Посмотри на нее. — Потом посмотри на меня.

Мы поднимаем головы, чтобы еще раз взглянуть. Лорел шагает по тротуару в центре кампуса, яркие волосы — маяк на расстоянии, цвет оттеняется цветом ее свитера. Берет Алекс под руку. Ведет ее к философскому корпусу, где проводятся занятия по английскому языку.

— О, я хорошо рассмотрел её. — Если бы я не знал, что у парня есть девушка, то бы не подумал, что она у него есть. — Ты уверен, что не встречаешься с ней?

Теперь Зик закатывает глаза.

— Конечно, они не встречаются, он только что сказал это дважды. Почему ты никогда не слушаешь?

— Откуда нам знать? Мы едва знаем этого парня, — возражает Оз. — Может, он просто не хочет нам говорить.

— Знаешь, откуда нам знать? — Зик бьет его в живот. — Потому что у Рабидо кишка тонка встречаться с такой цыпочкой. Он понятия не имеет, что с ней делать.

Они изучают меня в течение нескольких неловких секунд, оба медленно кивают, как будто у них есть проклятые ответы на все. Как не неприятно это признавать, но они правы: я понятия не имею, что делать с такой девушкой, как Лорел.

Осборн, прищурившись, смотрит в мою сторону.

— Пожалуйста, скажи мне, что он ошибается. Пожалуйста, скажи мне, что вы хотя бы перепихнулись.

Я вздыхаю, поднимая рюкзак.

— Я не встречаюсь с ней.

— И не трахаешь?

— Нет.

Оз разочарованно вскидывает руки.

— Чувак, почему бы и нет? Ты видел, как она поглядывала на тебя?

— Она не поглядывала меня, она смотрела на вас, идиотов.

Сильный удар.

— Ты что, ослеп? Эта цыпочка запала на тебя, поверь мне.

Но он ошибается, очень ошибается.

Должен ошибаться.

«Он не назвал меня красивой, но кончил меньше, чем через три минуты, так что это практически одно и то же, верно?»

Лорел

Костяшками пальцев я дважды стучу в деревянную входную дверь, прежде чем отпустить сетчатую дверь и отодвинуться.

Я делаю шаг назад, приглаживаю ладонью длинные рыжие волосы, улыбка приклеена к лицу, в животе одна за другой порхают бабочки.

Прошло три долгих минуты, прежде чем дверь распахивается, и в темноте дома появляется лицо Ретта.

Черт, почему в доме темно? Неужели он уже спит?

Сейчас только половина девятого.

— Лорел? — Ретт прижимает ладонь к сетке и отодвигает её на несколько футов. — Все в порядке?

На нем обрезанная футболка.

Я ошеломленно смотрю на него, мозг по очереди обрабатывает картинку: Ретт в обрезанной рубашке… выпуклость его лишенных солнца рук. Мои глаза бегло осматривают его гладкую ключицу, видимую из глубокого выреза рубашки, полоску светлых волос в центре груди.

Я смотрю еще, забыв про тарелку с печеньем в руках. Мой взгляд падает на бицепсы, скользит по дельтовидным мышцам и трицепсам, твердым и стройным. Хочу провести ладонями по всему этому.

— Все в порядке? — повторяет он, толкая дверь дальше. — Лорел?

— Все хорошо, — бормочу я, неохотно отводя взгляд от его торса.

— Тогда почему… — Ты здесь?

Незаконченный вопрос повисает между нами.

— Почему я здесь? — Вес тарелки в моих руках — мягкое напоминание. — О, Господи! Да! Здесь. — Я сую печенье в его сторону. — Надеюсь, тебе нравится шоколадная крошка.

Потому что это все, что я могла себе позволить, сбегав в магазин за продуктами, которых у меня не было, а их было большинство: мука, масло и шоколадная крошка. К счастью, это был простой рецепт — легко сделать за короткое время.

Они еще теплые, только что из духовки.

Ретт смотрит на бумажную тарелку.

— Ты принесла нам печенье?

Нам? Как он и его соседи?

— Нет, я принесла тебе печенье. — Я покусываю нижнюю губу, опасаясь, что он подумает, будто я прилипчивая, но его кривая улыбка лучится теплотой. Меня это тоже согревает. — Тебе можно это есть?

Улыбка становится шире.

— Да, я могу съесть твое печенье.

Я могу съесть твое печенье.