Такие общества, однажды созданные и постоянно существующие, без сомнения, бездействовали бы в мирное время, но были бы готовы действовать в случае войны; они находились бы под охраной государств, в которых возникали, и получали бы во время войны от враждующих правителей разрешения, облегчающие исполнение их благого дела. Эти общества должны были бы иметь в своем составе и в каждом государстве главными членами комитетов людей достойных, пользующихся всеобщим уважением. Эти комитеты обращались бы к каждому человеку, который, охваченный чувствами подлинного человеколюбия, согласился бы временно посвятить себя делу милосердия и был бы готов, во-первых, с разрешения, то есть при содействии и по указанию, военного руководства оказывать помощь раненым во время сражения и, во-вторых, продолжать уход за ранеными в больницах до полного их выздоровления. Такая отзывчивость встречалась бы чаще, чем думают, и многие люди, уверенные, что при содействии администрации могут принести пользу, охотно поехали бы даже за свой счет исполнять временно долг истинного человеколюбия. В наше время, которое обвиняют в холодности и эгоизме, как притягательно для людей благородных и отзывчивых подвергаться одинаковой опасности с воюющими, но для добровольного служения миру, утешения и самоотверженности!
Исторические примеры доказывают, что надежда на подобные акты самоотверженности не химера; припомним хотя бы миланского архиепископа св. Карла Борроме, пришедшего из далекой епархии во время чумы 1576 г. для того, чтобы помочь и ободрить всех, не боясь опасности и заражения. Его примеру последовал в 1627 г. Фридрих Борроме. А епископ Бельцунче де Кастель-Морон, отличившийся геройским самопожертвованием во время этого опустошающего бедствия в Марселе в 1720 и 1721 годах? А Джон Говард, посетивший все больницы, госпитали и тюрьмы Европы и стоявший у истоков спасительных преобразований в них? Он умер в 1790 г. в Херсоне, заразившись чумой во время пребывания в Крыму. Сестра Марта из Безансона в 1813–1815 гг. делала перевязки всем раненым французских и объединенных войск; до нее другая монахиня, сестра Барбара Шинер, в 1790 г. во Фрибурге отличалась уходом за ранеными иностранных войск, которые вторглись в ее страну, и за своими соотечественниками.
Но вспомним особо два примера самоотверженности, вполне современных, относящихся к войне на востоке и прямо касающихся интересующего нас вопроса. Когда сестры милосердия ходили за ранеными и больными французской армии в Крыму, к русским и английским войскам прибыли с севера и запада два санитарных отряда во главе с двумя святыми женщинами. Вскоре после начала войны русская великая княгиня Елена Павловна, урожденная принцесса Шарлотта Вюртембергская, вдова великого князя Михаила, выехала из Петербурга с 300 дамами, пожелавшими работать медицинскими сестрами в госпиталях Крыма, где их благословляли тысячи русских солдат[28]. Со своей стороны мисс Флоренс Найтингейл, посетившая больницы Англии и большинство благотворительных учреждений континента и посвятившая себя добрым делам, отказавшись от роскоши и богатства, получила настоятельное обращение от лорда Сиднея Герберта, бывшего тогда военным секретарем Британской империи, приглашавшего ее ухаживать за английскими солдатами на востоке. Мисс Найтингейл, имя которой уже стало популярным, не задумываясь взялась за это святое дело, зная, что и ее королева его поддерживает, ив ноябре 1854 г. отправилась в Константинополь и Скутари с 37 дамами-англичанками, которые сразу по приезде начали ухаживать за многочисленными воинами, получившими ранения во время инкерманского сражения. В 1855 г. к ней присоединились мисс Стэнли и еще 50 дам, что дало возможность мисс Найтингейл уехать в Балаклаву осматривать госпитали. Всем известно, сколько жертв, исполненных величия, она принесла за долгое время своего служения долгу во имя страждущего человечества[29].
Но среди бесчисленных примеров самоотверженности, большей частью безвестных и скрытых, сколь многие так или иначе оказались напрасными оттого, что были единичны, а не поддержаны совместным участием и организацией!
Если бы во время битвы при Сольферино существовало международное общество помощи, если бы 24, 25 и 26 июня в Кастильоне, Брешии, Мантуе и Вероне были бы добровольцы, сестры и братья милосердия, какую неоценимую пользу они могли бы принести!
Можно ли предположить, что отряд активных, усердных и мужественных фельдшеров оказался бы не у дел на этом поле разрушения в ужасную ночь с пятницы на субботу, когда раздирающие крики и мольбы вырывались из груди раненых, жестоко страдающих от ран и от невыносимой жажды!
