Но что же? Расположились у дороги на травке, бойцам разрешили спать, а сам с командирами промаялся остаток ночи, ожидая приказа. Утром, замерзшие, а ночи уже были холодные, все-таки ноябрь месяц, голодные, мы молча наблюдали, как с перевала скатываются какие-то части на машинах, а мы, как нищие, просим их сбросить нам хотя бы пару мешков с сухарями. Нашлись добрые люди — сбросили. Оказались ржаные сухари каменной твердости. Ничего — погрызли. В это же время на площадке перед подъемом из Алушты начали устанавливать тяжелые орудия, и через час они повели огонь по перевалу. Вот тут-то приехал связной и передал приказ, чтобы мы явились в Шуму к командиру дивизии. И снова пошли туда, откуда пришли.
Вместе с комиссаром явились к комдиву и получили задание — перекрыть дорогу, ведущую из заповедника на Ялту. Точка была указана на карте. Дорога к ней не была указана, а я другой дороги, кроме Ялтинского шоссе, не знал. И мы вновь вернулись в Алушту, чтобы идти по верхней Ялтинской дороге к указанной нам точке и занимать там оборону.
Как это ни странно, но топографических карт у нас не было. Нам выдали только географический обрез карты южного берега Крыма, правда, довольно крупного масштаба. А на географической карте дороги не обозначены. При проходе Алушты мы в районе набережной попали под минометный обстрел. Значит, немцы были уже достаточно близко, хотя мы слышали взрывы. Очевидно, наши саперы подрывали мосты и выступающие скалы на дорогах. Практика показала, что немцы удивительно быстро расчищали завалы на дорогах и буквально сидели у нас на пятках.
На подъеме к Ялтинской дороге я встретил милиционера, спросил его, здешний ли он, и, получив подтверждение, справился, как идти к указанному месту. Он подтвердил, что идем мы правильно, нужно двигаться по верхней Ялтинской дороге. На этом подъеме под обстрелом творилась невообразимая каша. Еле выбрались из нее, и тут какой-то командир, звания под плащ-палаткой не видно было, остановил меня и спросил, кто я. «Командир роты», — ответил я. «Так вот, — говорит, — я офицер связи, и приказываю вам занять оборону вот здесь, на подъеме, и сдерживать противника до тех пор, пока наши части не отойдут на достаточное расстояние». Нужно сказать, что в начале войны командный состав не именовался офицерами, а только командирами или начальниками. Наименование «офицер» ассоциировалось с белогвардейцами. Я и шуганул его как следует. А когда он показал документы, тогда сказал, что я иду выполнять задание командира дивизии и он отменить его не может, и повел роту дальше. Забыл сказать, что с нами была автомашина с минами и минометный взвод. Мы для быстрого передвижения поступали так: на машину сажали часть людей, она отвозила их километров на 10–15, потом возвращалась, забирала еще часть и отвозила к первой группе и т. д. Двигалась не только машина, но и люди были в постоянном движении.
На дороге творилось нечто невообразимое. В кюветах лежали, стояли брошенные машины, орудия, ящики со снарядами, с бутылками КС, всевозможное имущество, т. е. хаос отступления, и не какого-нибудь, а панического. Мы и здесь оказались замыкающими. Поэтому я приказал ящики с бутылками КС (самовоспламеняющаяся жидкость против танков) ставить на дорогу, авось какой-нибудь фашистский танк не заметит и напорется. На душе все тревожней, чувствую, что если немцы не остановились в Алуште, то скоро нагонят нас. По дороге прихватили пару мешков с орехами фундук, почему-то стоящих у дороги. Это было хорошим подкреплением. Ведь мы уже более суток кроме сухарей ничего не ели.
Так прошли Кучук-Ламбат, Биюк-Ламбат и дошли до какого-то поворота дороги, а их, как известно, было до Ялты свыше трехсот, и здесь нас остановили.
И остановил не кто-нибудь, а сам начальник штаба дивизии, который давал задание занять рубеж обороны где-то в заповеднике. Узнав, куда мы направляемся, был разъярен до невозможности. Оказывается, под Алуштой была другая ближняя дорога в заповедник, о которой мы не знали, а пошли по существу кружным путем. Иди доказывай начальству, что он нам не сказал о ближнем пути при даче задания. Прочистил нас с комиссаром как следует, даже пригрозил расстрелять, приказал — выдвинуться с ротой и приданными средствами (минометный взвод) к Биюк-Ламбату и поступить в распоряжение командира сводного батальона с задачей задержать противника на 1,5–2 часа, дав тем самым возможность отойти нашим частям. По существу, повторилась карасубазарская история — прикрывать отход, а сам — как сумеешь. Ну что ж — приказ есть приказ. Собрав и построив роту, без всякого отдыха повернули на 180 градусов и пошли обратно к Биюк-Ламбату. Дошли туда часов в 5 дня.
