– Может быть, им нравится, чтобы все было именно так. – Сирина отказывалась воспринимать его слова серьезно и удивлялась его вере в нее. – Послушай, Тэдди, мне и так повезло. Мне приходится много работать, потому что я им нужна, и я отлично себя чувствую в этой одежде. Но это же все-таки не Нью-Йорк, где сумасшедшая конкуренция. Если я приеду в Нью-Йорк, не исключено, что там просто рассмеются мне в лицо.
– Хочешь попробовать? – Его захватила эта идея. Сирина пожала плечами:
– Не знаю. Нужно подумать. – Однако в глазах ее начал зажигаться огонь. – Но не хочу, чтобы ты оплачивал мой переезд в Нью-Йорк.
– Почему бы и нет?
– Не хочу милостыни.
– А как насчет справедливости? – Он внезапно разволновался. – Я живу на твои деньги.
– Как это ты такое придумал?
– Если бы у моего брата хватило здравого ума оставить завещание, ты получила бы его долю, и тогда не возникло бы этой проблемы. Вместо этого благодаря моей очаровательной матушке все его состояние отошло к его братьям. Я получил половину денег Брэда, Сирина, и по праву они принадлежат тебе.
Она решительно покачала головой:
– Они не принадлежат никому, кроме как, может быть, Ванессе. – Сирина посмотрела ему в глаза. – Поэтому когда ты, возможно, в один прекрасный день напишешь завещание…
Сирина ненавидела эти слова, но он кивнул:
– Я сделал это прежде, чем отправился в Корею, потому что ты такая упрямая, что не взяла бы ни гроша от меня.
– Ты же не отвечаешь за меня, Тэдди.
Он с грустью посмотрел на нее:
– Черт подери, как бы мне этого хотелось!
Сирина не ответила. Об этом не могло быть и речи. Она ни за что не примет ничего от него. Она независима и намеревалась сама о себе позаботиться, причем так, как считает нужным.
– Почему ты никогда не позволяешь мне помочь тебе? Она серьезно посмотрела на него:
– Потому что мне нужно думать о себе и о Ванессе. Нет никого, кто всегда находился бы рядом с нами, Тэдди. У тебя своя жизнь. Ты нам ничего не должен. Ничего. Единственный человек, на которого я рассчитывала, был Брэд, а теперь все кончено, его больше нет.
– А ты не думаешь, что когда-нибудь кто-то другой займет его место? – Ему с большим трудом и болью дался этот вопрос, особенно после вчерашнего их разговора.
– Не знаю, – вздохнув, ответила Сирина. – Но знаю только одно: как бы сильно я тебя ни любила, как бы ни нуждалась в тебе, Тэдди, я никогда не позволю себе зависеть от тебя.
– Но почему? Брэд наверняка этого хотел бы.
– Он понимал меня гораздо лучше, когда я мыла полы во дворце моих родителей. Кроме того, я заключила с твоей матерью сделку.
В глазах Тэдди мгновенно вспыхнул злой огонек.
– Сделку, которая ей не стоила ничего, а тебе трех лет мучительной работы.
– Я не против. Все это ради Ванессы.
– А как же ты? Разве ты не имеешь права на большее?
– Если захочу большего, добьюсь сама.
Он вздохнул:
– Значит, ты не поумнеешь и не выйдешь за меня замуж, верно?
– Нет. – Она нежно улыбнулась ему. – Кроме того, я уже отбила от семьи одного Фуллертона. – При этих словах глаза ее затуманились. – Считаю, что надо остановиться.
К тому же маловероятно, что Маргарет Фуллертон позволила бы ей сделать это. Скорее она убила бы Сирину. И Сирина отлично понимала это.
– Нет смысла больше говорить об этом.
– Нет, есть, кого ты пытаешься обмануть? В один прекрасный день все это будет иметь огромное значение для Ванессы.
Они долго молчали. Затем Сирина встревожено посмотрела на него.
– Как ты считаешь, если я поеду в Нью-Йорк, она будет преследовать меня?
– Что ты имеешь в виду?
– Не знаю. Как-нибудь мешать… Может быть, постарается испортить карьеру… думаешь, она пойдет на это?
Он хотел сказать «нет», но, поразмыслив, понял, что не был в этом уверен.
– Я не позволю, чтобы это произошло.
– У тебя собственная жизнь, и одному Всевышнему известно, что она предпримет.
– Она не столь могущественна, слава Богу.
– Точно?
Сирина пристально посмотрела на него, отлично помня, сколь мстительна его мать.
Тэдди тихо прошептал:
– Мне бы чертовски хотелось, чтобы это было так.
Однако Маргарет Фуллертон была весьма могущественна, и оба они отлично знали это.
– Ты будешь писать? – В глазах Сирины блестели слезы, но она улыбалась.
– Даже больше, я тебе позвоню. Приеду к вам обеим в гости сразу же, как только смогу выбраться.
Сирина кивнула. Тэдди наклонился к Ванессе:
– Береги для меня маму, принцесса.
– Хорошо, дядя Тэдди, – печально ответила девочка. – Почему мы тоже не можем поехать?
Он взглянул на Сирину, и ей показалось, будто на ее сердце навалилась неимоверная свинцовая тяжесть. Для Ванессы это означало лишиться части прошлого. Но что гораздо важнее, согласись она поехать, Тэдди вновь станет важной частью повседневной жизни дочери.