Когда Сирина встретила Ванессу на Центральном вокзале, девочку переполняли летние впечатления. Она познакомила мать со всеми своими друзьями, затем распрощалась с ними со слезами на глазах. По дороге домой Ванесса безостановочно, на одном дыхании, рассказывала о своей жизни в лагере. Сирина была довольна, что от нее ничего не требовалось только охать, ахать и в нужных местах рассказа делать соответствующие жесты. В то же время Сирину настолько переполняли собственные проблемы, что ни о чем другом думать она не могла, даже о Ванессе.
Лишь вечером, когда после одиннадцати часов прозвучал звонок в дверь, Сирина поняла, насколько она встревожена и растеряна. Она открыла дверь. На пороге стоял высокий, белокурый, загорелый Тэдди. Он радостно протянул к ней руки, но Сирина не проявила обычной радости, она выглядела рассеянной и взволнованной.
– Что-то ты не очень рада меня видеть, – чуть насмешливо проговорил он, широко улыбаясь.
Она нервно засмеялась, целуя его в щеку.
– Извини, дорогой. Просто чертовски устала.
Он задумчиво посмотрел на нее:
– А я полагал, что ты возьмешь отпуск.
– Да… собиралась… то есть я хочу сказать… не знаю. Просто в данный момент в агентстве чертовски много работы.
– Это же глупо. – Тэдди встревожился. – Ты ведь обещала, что отдохнешь.
– Я отдохнула в общем-то.
Но как сообщить ему? Сирина чувствовала, что не сможет. По крайней мере, пока. Тем не менее, она решила сделать это как можно скорее, в противном случае – она отлично это понимала – у нее вообще не хватит смелости признаться.
– На следующей неделе я еду в Лондон, между прочим.
– Ты? – Тэдди удивился. – В Лондон? Здорово они взяли тебя в оборот, верно?
Сирина кивнула.
– Ты не мог бы побыть здесь с Ванессой?
Ей было крайне неудобно просить его об этом одолжении, но, кроме Тэдди, не было ни одного человека, которому она могла бы со спокойной душой оставить Ванессу.
Тэдди согласно кивнул:
– Разумеется. Что за съемки там будут?
Сирина отвернулась, перекладывая с места на место старые газеты.
– Сама пока не знаю.
Когда подошло время отъезда, Сирина отчаянно разволновалась. Прощаясь с Ванессой, она разревелась. Чувство собственной вины вселяло в нее опасения, что самолет может разбиться, ей казалось, что поездка обернется полной катастрофой, и действительно не хотелось улетать. Тем не менее, что-то неумолимо подталкивало ее к этому шагу. Когда до аэропорта оставалось меньше половины пути, все ее мысли устремились к Василию.
Когда Сирина наконец увидела его, их встреча стала триумфом восторженного воссоединения. Он сразу же отвез ее в свой загородный дом в Челси, где они, не теряя времени, предались радостям любви в небольшой спальне, расположенной на втором этаже, стены которой были окрашены в сине-белые тона.
Съемки, как выяснилось позже, отменили. Вместо этого Василий водил Сирину по великосветским приемам. Лондонский сезон еще только начинался и не успел набрать полных оборотов. Было начало сентября. Сирина никогда не бывала на таком количестве приемов за короткий срок. Василий знакомил ее со всеми, с кем только мог, водил на романтические прогулки по паркам, делал для нее покупки в Челси, в «Хэрродсе», приглашал в уютные заведения на ленч и на обеды. Он с гордостью представлял Сирину каждому своему знакомому, попадавшемуся на глаза. На второй день ее пребывания в Англии в газете появилась заметка, посвященная им: «Кто она, новая прекрасная подруга Василия Арбаса? Говорят, что очаровательная итальянка-принцесса. Нет сомнения, она достойна этого титула. Чем не прекрасная пара!»
На третий день кто-то сравнил фотографии Сирины с ее фотографиями в журнале мод, и газеты тут же бесцеремонно задали вопрос: «Принцесса Сирина – номер пять Василия Арбаса?» Подобные заголовки в прессе взволновали Сирину. Она вспомнила, что публикации в английских газетах, как правило, получали отклик в Нью-Йорке. Однако к концу недели она привыкла к этим слухам, и ей казалось, будто она всегда составляла часть жизни Василия.
По утрам Сирина приносила ему кофе и печенье, он по ночам делал ей продолжительные чувственные массажи. Они беседовали чуть ли не до рассвета. Сирина с интересом наблюдала за его друзьями, напоминавшими ей команду шалопаев-бездельников, и думала, что со временем среди них, может быть, отыщутся несколько стоящих людей.