– Нет, за исключением того, что можешь передать ей, что если она когда-либо или кому-либо упомянет нашу фамилию или же заявит о своей прежней связи с моим сыном, то я подам на нее в суд. Эта ведьма, Доротея Керр, больше не станет соваться в это дело. Как я понимаю, Принцесса, – в голосе ее звучало издевательство, – вышла в отставку.
– Временно.
– Не сомневаюсь, шлюхи в любой момент способны возобновить работу.
При этих словах Тэдди положил трубку и позвонил Сирине. В Лондоне приближался полдень, Сирина чувствовала себя лучше, чем накануне. Все утро она успокаивала Ванессу. Сирина сказала Тэдди, что, когда разговаривала с Василием в госпитале, тот уже отчасти пришел в себя.
– Значит, ты не едешь домой? – с болью в голосе спросил Тэдди.
– Пока нет.
– Держи меня в курсе. Если не позвонишь через несколько дней, я сам перезвоню тебе.
После разговора с Тэдди Сирина вернулась в комнату Ванессы, чтобы выслушать новые жалобы дочери на Василия. Эти несколько дней стали критическими.
– Я его ненавижу! Хочу, чтобы ты вышла замуж за Тэдди или за Андреаса.
– Мне очень жаль, что ты так относишься к Василию, Ванесса.
У Сирины вновь навернулись слезы, она постоянно разрывалась между ними. Ванесса как-то странно посмотрела на мать и спросила:
– У тебя правда будет ребенок?
Сирина кивнула:
– Да.
Теперь прибавилась еще одна проблема. Все стало необычно сложным. Даже вспомнить невозможно, когда в последний раз она жила без сложностей.
– Тебя это расстраивает?
Ванесса задумалась ненадолго, затем взглянула на мать:
– Разве мы не можем просто уехать отсюда и взять этого ребенка с собой в Штаты?
Именно так и собиралась сделать Сирина, но тогда пришлось бы пойти на аборт.
– Это также и ребенок Василия.
– Разве? Неужели он не может быть только нашим?
Сирина медленно покачала головой:
– Нет, не может.
Неделю спустя Василий вышел из госпиталя и вел себя словно ангел. Жизнь текла спокойно, большую часть времени они проводили дома, он с добротой, предусмотрительностью и любовью относился к Ванессе. Казалось, что, пройдя очищение, он наконец увидел свет. Он рассказал Сирине, что первый раз попробовал героин около десяти лет назад ради развлечения, узнать, что он собой представляет, и за несколько недель здорово пристрастился к нему. Тогда из Афин немедленно прилетел Андреас и сразу же уложил его в больницу на лечение. После этого он примерно год держался, затем кто-то предложил ему небольшую дозу на вечере, и он вновь сорвался. Последующие пять лет он попеременно то лечился, то срывался вновь, но затем пересилил себя и больше не прикасался к этому зелью до тех пор, пока не познакомился со своей последней женой. Вскоре после свадьбы он обнаружил, что она кололась, и ей хотелось, чтобы он кололся вместе с ней, чтобы она «не чувствовала себя такой одинокой». Она предложила ему попробовать, и он согласился. Связь их оказалась катастрофой: они принимали наркотики вместе, и в конце концов она умерла. Ее смерть отрезвила его, но вскоре он опять начал принимать наркотики. Однако теперь Василий был уверен, что больше не начнет. Сирина сильно огорчилась, узнав, что он уже неоднократно оказывался в клинике.
– Почему ты не рассказал мне об этом раньше? – Она грустно посмотрела на него, чувствуя себя обманутой.
– Как можно сказать кому-то такое? «Я был наркоманом». Представляешь, как это звучит?
– А что, по-твоему, чувствовала я, когда узнала об этом, Василий? – Ее глаза сказали ему, как огромна была эта боль. – Как ты мог подумать, что я не узнаю? – По щекам Сирины медленно покатились слезы.
– Я думал, что никогда больше не сяду на иглу.
Она закрыла глаза и легла на подушки.
– Сирина, не надо… Дорогая, не беспокойся, не волнуйся.
– Как же не волноваться? – Она печально посмотрела на него. – Откуда мне знать, что ты не начнешь снова? – Теперь она ему не верила. Она ни во что больше не верила.
Василий торжественно поднял руку:
– Клянусь.
На протяжении следующих пяти месяцев он держал свое слово. Вел себя на редкость примерно, старался угодить Сирине абсолютно во всем, пытаясь загладить причиненную ей боль. Он с трепетом думал о будущем ребенке, рассказывал о нем всем своим знакомым, бесконечно говорил с друзьями, с клиентами, с моделями, все знали о его ребенке, и, конечно же, прежде всего он позвонил своему брату Андреасу. Андреас прислал им огромного плюшевого медведя. Такого большущего медведя Сирина в жизни не видела, теперь он сидел в комнате, которой предстояло стать детской. Одновременно Ванессе Андреас прислал красивую куклу-невесту в старинном платье.