Эти дни были днями любви и нежности между Сириной и Василием. Юношеское очарование, которое так привлекло ее в момент их первой встречи, возвратилось вновь, и они проводили многие часы, прогуливаясь по паркам и держась за руки. Дважды он возил Сирину в Париж. Пасхальные каникулы Ванессы они провели в Афинах вместе с Андреасом, его женой и детьми, на обратном пути домой они остановились в Венеции, где Сирина показала Василию дворец, некогда принадлежавший ее бабушке, и свои любимые уголки города. Время шло отлично, и, когда они вернулись домой. Сирина думала, что она никогда прежде не была так счастлива.
Ребенок должен был появиться на свет не раньше первых чисел августа. С начала июня Сирина принялась обустраивать детскую. Она купила несколько красивых маленьких одеял, а также чудесные картины с изображением персонажей из детских сказок. Ванесса оставила в покое все свои игрушки в предвкушении момента, когда появится живая маленькая куколка. По мере того как июнь подходил к концу, она с возрастающим нетерпением ждала появления ребенка. Сирина находилась на восьмом месяце беременности, когда Ванесса получила приглашение от Андреаса и его семьи отправиться в путешествие вокруг Греческих островов. Но девочке хотелось остаться с матерью и посмотреть на малыша, к тому же она побаивалась отправляться в такой дальний путь в одиночку. Она не хотела оставлять мать даже для того, чтобы съездить в гости к Тэдди, который предложил ей провести каникулы с ним в Штатах.
– После появления ребенка. – Так она отвечала на все без исключения предложения.
Сирина смеялась, когда и Василий точно так же отвечал на все приглашения.
Беременность проходила на удивление легко, единственное, что беспокоило Сирину, это то, что эти роды могут проходить так же, как те, когда родилась Ванесса. Если придется рожать дома, она знала, что помощи от Василия будет мало, он не обладал хладнокровием Тэдди. Он уже нервничал в ожидании родов, и когда Сирина ночью ворочалась в постели, то, бывало, вскакивал и смотрел на нее испуганными глазами:
– Уже? Началось?
– Нет, глупый, ложись, спи, – с улыбкой успокаивала его Сирина, устраиваясь поудобнее в постели и думая о ребенке и предстоящей жизни.
Между ними царили мир и спокойствие, и эпизод пристрастия Василия к героину казался теперь давним кошмаром. Но однажды, в первую неделю июля, Василий не пришел домой на ночь. Сначала Сирина подумала, что случилось какое-нибудь несчастье, например, авария, но затем, когда час проходил за часом, а никаких известий о нем не поступало, она со страхом начала задавать себе вопрос: неужели все началось вновь? Ужас и злость овладели ею. Она прождала его до самого рассвета. В пять утра Сирина услышала, как он поднялся по ступенькам крыльца, громко хлопнула входная дверь. Босиком она спустилась по лестнице, ребенок внутри нее беспокойно шевелился. Сирине стало страшно, она боялась того, что может увидеть, но понимала, что должна это увидеть своими глазами, убедиться, не начал ли он вновь употреблять наркотики. Прежние кошмары ожили вновь в одну-единственную ночь.
Она стояла на середине лестницы, он – внизу, в холле, его глаза встретились с ее, он попытался напустить на себя искусственно бравый вид: улыбнулся широкой улыбкой кинозвезды.
По его виду Сирина сразу же догадалась, что он явно не в себе. Он был нервным и дурашливым, когда устремился к ней, стараясь сделать вид, будто ничего необычного нет в том, что он заявился домой в пять утра.
– Привет, дорогая, как малыш? – Голос его опять звучал с хрипотцой.
Сирина еще тогда, перед Рождеством, обратила внимание, что всякий раз, когда он принимал героин, голос его менялся. Ей стало не по себе, что именно теперь он вновь принялся за старое. Ничего не говоря, она стояла и смотрела на него. Василий быстро взбежал по ступеням и попытался поцеловать жену, но она в ужасе отстранилась, отлично понимая, что с ним творится.
– Где ты был?
Глупее вопроса не придумать, и Сирина понимала это. Дело вовсе не в том, где он был, а в том, что он сделал. Не дожидаясь ответа, она повернулась и начала подниматься по лестнице так быстро, как только могла. У нее было такое ощущение, что в любой миг могли начаться роды. Она чувствовала такое напряжение, такие частые судороги внутри после долгой бессонной ночи, что никак не могла понять, начались ли схватки или же она просто неважно себя чувствовала.
– Ну, не будь так чертовски сердита! – громко крикнул Василий, когда она добралась до спальни.
Сирина резко повернулась с выражением ярости во взгляде.
– Не шуми, а то разбудишь Ванессу.
Однако внутри Сирины бушевала не столько ярость, сколько ужас и отчаяние. Демоны, жившие в душе Василия, вновь вторгались в ее жизнь.
– К черту Ванессу, эту маленькую сучку!