С другой стороны, я возражал против политической деятельности верховного командования флота, которая проявилась в манильском и делагоасском инцидентах{92}; я считал, что вполне достаточно, когда в политике участвуют два морских учреждения – имперское ведомство и кабинет. Данное мне при вступлении в должность естественное обещание прислушиваться к моему мнению по вопросу об использовании судов за границей не выполнялось. Я потребовал тогда передачи стационеров морскому ведомству, но мне не удалось добиться этого через кайзера. В этом конфликте противники использовали против меня вопрос о власти верховного главнокомандующего, которая, по их утверждению, оказалась бы ослабленной, если бы зависимый от парламента статс-секретарь получил слишком большие полномочия. Против этого утверждения мне трудно было возражать, и чтобы добиться своего, я решил извлечь из него пользу. Мне удалось добиться в Берлине ликвидации верховного командования, для чего я неоднократно подавал прошение об отставке, а также укреплял в кайзере убеждение в том, что его власть главнокомандующего не допускает существовавшего разделения функций между верховным командованием флота и имперским морским ведомством. Одна часть полномочий верховного командования была передана морскому ведомству, а другая поделена между морскими базами в Киле и Вильгельмсгафене и вновь созданным Генмором{}n». На это разделение функций пришлось пойти ввиду недостижимости идеала, которым является подчинение флота единому адмиралтейству, как это всегда было в Англии, да и у нас до 1888 года.
Незадолго до ухода Каприви я отсоветовал ему делить адмиралтейство. Каприви согласился с моим мнением. В последующие годы моей тактической работы я возлагал слишком большие надежды на организационные реформы внутри разделенных после Каприви ведомств, ибо не сознавал еще достаточно ясно, что недостатки в военной работе зависели не столько от организаций, сколько от людей. Когда я взял на себя руководство строительством флота, мне и большинству рассудительных офицеров было уже ясно, что в период творчества морское ведомство нуждается в иных полномочиях, чем в период застоя. Какую неограниченную власть вручили американцы Гетхальсу, когда он строил Панамский канал! Поскольку, однако, приходилось считаться с наличием у нашего флота множества начальников, следовало предпочесть разделение функций параллелизму между берлинским верховным командованием, чьи полномочия распространялись на весь флот, и морским ведомством. Естественно, что в процессе этой борьбы меня обвиняли во властолюбии и отходе от собственных суждений, высказывавшихся в период работы в верховном командовании. На самом деле, в зависимости от рода деятельности, мне приходилось вести борьбу против параллелизма с различных позиций, причем распыление сил продолжало давать себя чувствовать как проклятие, то здесь, то там.
В конечном итоге результаты деятельности учреждений зависят от работающих в них людей. Лишь тот может решить великую творческую задачу, кто долго вынашивал в себе убеждение в правильности своих целей, и либо сам намечает в общих чертах путь к достижению их, либо по крайней мере полностью осознает, каков этот путь. К нему текут советы и предложения, и ничто не было бы более неправильно, чем отказ от тщательного рассмотрения их. Но решения должны выноситься тем учреждением, на которое возложена ответственность за проведение их в жизнь. Материальная часть, стратегия, тактика и подготовка во флоте настолько тесно связаны между собой и к тому же подвержены столь быстрым изменениям, что их никогда не следует разделять. Флот является чрезвычайно дифференцированным организмом – даже в большей степени, чем армия.
Постоянный обмен пригодными к службе в центральных учреждениях лицами между морским ведомством, Генмором и флотом лишал практического основания представления о том, что Генмор как управление морской стратегии может лучше судить о развитии ее, нежели морское ведомство. Желаемое почти безгранично и всегда противостоит осуществимому.
С течением времени были установлены более или менее удовлетворительные отношения с морскими учреждениями на суше. Удалось также ограничить естественное стремление балтийских и североморских баз к обороне берегов и прибрежной войне; это стремление могло быть удовлетворено лишь за счет строительства кораблей, то есть за счет военно-политического значения флота. Менее удовлетворительно сложились отношения с командованием флота Открытого моря, которое по мере расширения строительства приобретало все большее влияние и стало проявлять стремление к объединению под своим руководством всех плавучих средств.