Однако в последние годы перед войной я предвидел наступление момента, когда стремление Англии к нападению на нас исчезнет и заменится деловыми отношениями на равной ноге. Это открывало перспективы большей свободы передвижения. Последнюю я считал желательной и из чисто служебных соображений. Прусский военный дух, на котором базировались и должны будут базироваться в будущем все национальное существование и высшая хозяйственная деятельность нашего народа, имеет одну слабую сторону: склонность к шаблону. Нужны были великие характеры и знатоки людей вроде Мольтке, Роона и старого кайзера, чтобы поддерживать живой дух в этой машине. Пруссаку надо время от времени подстригать холку, чтобы она не выросла слишком длинной. Также и во флоте перегруженным офицерам угрожала опасность окаменеть в прилежной, правильной, но механической работе, угрожала опасность потери перспективы. Краткость срока службы заключала в себе другую опасность для нашего линейного флота, почти не выходившего из отечественных вод: утомительная муштра угрожала уничтожить освежающий контакт с заморскими землями и людьми. Я хотел выработать из офицеров не просто служак, а людей, которые чувствовали бы себя как дома в берлинском обществе и вообще в свете. Самостоятельная деятельность за границей была особенно необходима для выработки в командующих эскадрами свободного универсального мировоззрения. К тому же объединение немцев на всей земле требовало содействия флота, о чем я уже говорил. Далее, я считал, что миссией флота является расширение кругозора немцев, живущих на родине, с помощью воззрений, приобретенных заграницей.
Наряду с укреплением связи между родиной и заграничными немцами он должен был углубить сознание нашего национального существования, которое в связи с ростом населения и промышленности не ограничивалось уже областью между Рейном и Вислой и все больше пускало корни в заморской деятельности.
Таким образом, вторая функция флота – заграничная служба – выдвинулась на первый план наряду с функцией ударной силы. Поскольку для этой службы не хватало крейсеров-стационеров, я намеревался придать отечественному флоту такую организационную структуру, чтобы части эскадр можно было долгое время использовать за океаном без ущерба для подготовки личного состава. Этого можно было достичь перераспределением рекрутов с таким расчетом, чтобы одна из эскадр оказалась в основном укомплектованной матросами, отбывавшими третий год службы. Однако этот проект натолкнулся на сопротивление командования флотом, которое вместе с начальником кабинета предпочитало высиживать яйца дома и протестовало против проведения подобного опыта даже на двух кораблях. Чтобы продемонстрировать на практике, какое значение имело появление в заморских странах наших новейших крупных кораблей, я убедил кайзера послать летом 1913 года два корабля типа «Кайзер» в Южную Америку. Мирная культурная миссия наших кораблей дала такие блестящие результаты, что более частые визиты нашего линейного флота становились в будущем неизбежными. Поскольку современный линейный корабль является маленькой промышленной выставкой, я имел основания ожидать, что этим путем удастся создать новые деловые связи для наших производящих сословий. Подобное развитие деятельности нашего флота само собой привело бы к превращению подходящих для этого пунктов наших колоний в опорные базы. Если исключить Циндао, я еще не брался за это дело, считая его пока несвоевременным и опасаясь распылять средства, отпущенные на флот.
Почти неисчерпаемые сокровища любви, уважения к конституционной власти, которые Вильгельм I оставил своему внуку, делали кайзера решающей инстанцией, от которой зависел успех всего предприятия, имевшего целью завоевать для Германии духовную и материальную независимость от англо-саксов, охвативших мир подобно спруту. Кайзер Вильгельм II сознавал необходимость этого еще во время болезни своего отца, в чем я имел случай убедиться во время поездки на юбилей английской королевы. Уже тогда мысль его останавливалась на всех связанных с морем предпосылках существования Германии.
Однако если в царствование нашего незабвенного старого кайзера решение дел отличалось ясностью и определенностью, то при Вильгельме II на нем стала сказываться легкая возбуждаемость правителя. При его способности схватывать все на лету, впечатлительности, развитой фантазии и самолюбии всегда имелась опасность того, что безответственные влияния возбудят в нем импульсы, осуществление которых было бы невозможно или не гармонировало бы с общим направлением политики. Человек, занимающий высокое положение, должен всю жизнь работать над собой, чтобы научиться отличать мишурный успех от длительного. Ибо соблазнительное декоративное начало всегда трудно отделить от существенного.
Что значит форма, если нет идеи?
Но нет идеи, если формы нет.