Холодная весна. Голодный Старый Крым.Как был при Врангеле — такой же виноватый.Овчарки на дворах, на рубищах заплаты,Такой же серенький, кусающийся дым.Все так же хороша рассеянная даль.Деревья, почками набухшие на малость,Стоят, как пришлые, и вызывает жалостьВчерашней глупостью украшенный миндаль.Природа своего не узнает лица,Их тени страшные — Украины, Кубани…Как в туфлях войлочных голодные крестьянеКалитку стерегут, не трогая кольца.
Старый Крым. Апрель-май
(8) ***Квартира тиха, как бумага -Пустая без всяких затей,-И слышно, как булькает влагаПо трубам внутри батарей.Имущество в полном порядке,Лягушкой застыл телефон.Видавшие виды манаткиНа улицу просятся вон.А стены проклятые тонки,И некуда больше бежать -И я как дурак на гребенкеОбязан кому-то играть…Наглей комсомольской ячейкиИ вузовской песни наглейПрисевших на школьной скамейкеУчить щебетать палачей!Пайковые книги читаю,Пеньковые речи ловлюИ грозное баюшки-баюКолхозному баю пою.Какой-нибудь изобразитель,Чесатель колхозного льна,Чернила и крови смесительДостоин такого рожна.Какой-нибудь честный предатель,Проваренный в чистках, как соль,Жены и детей содержатель -Такую ухлопает моль…Давай же с тобой, как на плахе,За семьдесят лет начинать -Тебе, старику и неряхе,Пора сапогами стучать.И вместо ключа ИпокреныДомашнего страха струяВорвется в халтурные стеныМосковского злого жилья.
Ноябрь
(9) ***Мы живем, под собою не чуя страны,Наши речи за десять шагов не слышны,А где хватит на полразговорца -Там припомнят кремлевского горца.Его толстые пальцы, как черви, жирныИ слова, как пудовые гири, верны,Тараканьи смеются глазища,И сияют его голенища.А вокруг него сброд тонкошеих вождей,Он играет услугами полулюдей.Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет -Он один лишь бабачет и тычет.Как подкову, дарит за указом указ -Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз,Что ни казнь у него — то малинаИ широкая грудь осетина.
Ноябрь
III. ИЗ ПЕРВОЙ ВОРОНЕЖСКОЙ ТЕТРАДИ 1935(10) ЧЕРНОЗЕМПереуважена, перечерна, вся в холе,Вся в холках маленьких, вся воздух и призор,Вся рассыпаючись, вся образуя хор, -Комочки влажные моей земли и воли…В дни ранней пахоты черна до синевы,И безоружная в ней зиждется работа -Тысячехолмие распаханной молвы:Знать, безокружное в окружности есть что-то.И все-таки земля — проруха и обух:Не умолить ее, как в ноги ей ни бухай.Гниющей флейтою настраживает слух,Кларнетом утренним зазябливает ухо…Как на лемех приятен жирный пласт,Как степь лежит в апрельском провороте!Ну, здравствуй, чернозем: будь мужествен, глазаст,Черноречивое молчание в работе…
