Для меня знакомство с великими картинами в оригиналах открыло совершенно новый мир. Мне хочется подробно ознакомиться с историей живописи, и я уже прочел несколько специальных книг. В Национальной библиотеке, в Salle des Estampes [124], собрана богатейшая коллекция воспроизведений различных шедевров различнейших стран и эпох, с будущей недели мы будем вместе с Катей подробно знакомиться с произведениями китайской и японской живописи, в которой так много совершенно нового, свежего, оригинального. Театром мы оба интересуемся мало. Вчера были в опере, слушали „Тангейзера“».
Затем другое письмо к матери того же года.
«Среди новых знакомых у меня есть один очень интересный молодой француз Лео Руанэ, переводчик Кальдерона и испанских народных песен. Он превосходный знаток испанской литературы, и у него прекрасная библиотека, которой он охотно делится. Он дает мне много полезных указаний, а я перевожу для него на французский язык разные отрывки с английского и с немецкого, которых он не знает. Вот в этом отношении Париж незаменимый город, в нем легко найти человека с одинаковыми умственными интересами. После той возмутительной галиматьи, которую несли в беседах со мной московские профессора за последнее мое пребывание в Москве, я чувствую себя здесь как рыба в воде».
Весной 1897 года Бальмонта пригласили в Оксфорд читать лекции о русской поэзии. Это устроилось через нашего знакомого, князя В. Н. Аргутинского-Долгорукова. Молодой человек этот готовился стать дипломатом и жил в Оксфорде для совершенствования в английском языке. Он рассказывал профессору Морфилю (специалисту по славянским наречиям) о последних переводах Бальмонтом Шелли. Морфиль заинтересовался, так как уже знал Бальмонта как переводчика английских поэтов, и пригласил его от имени Тайлоровского института прочесть серию лекций о русской лирике.
Бальмонт писал матери: «9 декабря 1896 г., Париж. Сегодня нам опять писал наш приятель кн. Аргутинский из Оксфорда. Выписываю несколько строк из его письма к Кате: „Всякий раз как я встречаюсь со стариком Морфилем, он меня спрашивает: „А что Бальмонт? Я надеюсь, он приедет? О, мы ему устроим чествование“. Сегодня я у него был, и он, между прочим, показал мне свой экземпляр Эд. По в переводе К. Д. И тут же он декламировал английские стихи По и сравнивал с переводом К. Д., которым очень восторгался (в особенности „К Елене“)“.
Так как ты, мама, огорчаешься, что меня бранят в „Сев. вестнике“, вот тебе некоторый contre-poids [125]. Мнение английского профессора несколько более весит, чем мнение Волынского».
Бальмонт охотно согласился ехать в Англию. Он был счастлив поехать на родину его обожаемых английских поэтов. Он тут же, в Париже, начал готовиться к этим лекциям. История русской лирики от Пушкина до наших дней, до символистов. Четыре лекции. Они состояли, главным образом, из стихотворных текстов поэтов.
Бальмонт написал лекции по-русски и перевел их вместе со мной на французский язык. Он решил читать их по-французски, это ему посоветовали люди, хорошо знающие английские нравы: нельзя читать в Англии по-английски, если не знать английский язык в совершенстве. Англичане беспощадны к тем, кто хоть немного коверкает их язык. Были случаи, когда слушатели громко высмеивали лектора-иностранца, делавшего ошибки, и срывали его лекцию.
Один наш знакомый, французский писатель Понсервэ, согласился поправить наш перевод. Он вернул нам его с немногими пустяшными замечаниями и с кучей комплиментов. Особенно он хвалил стихотворные переводы, которые сделал Бальмонт, стихов Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Фета и других.
Лекции состоялись в Оксфорде в мае — июне, в самый разгар весеннего сезона, когда английская публика съезжается на выпускные экзамены колледжей, сопровождаемые торжественными празднествами, спектаклями, балами и состязаниями всякого рода: футбольными и другими. Но главные состязания — лодочные. Они происходят на широком водном пространстве, на слиянии двух рек: Темзы и Оксфорда. Ко времени празднества по Темзе прибывают пароходы, их много, должно быть, восемнадцать, по числу колледжей. Флотилия эта выстраивается в ряд у берега одного из самых обширных и величественных парков Оксфорда. Из этого парка к воде спускается знаменитая «Аллея гигантов», аллея старых огромных вязов. Каждый колледж располагает своим пароходом, над ним развевается красивое знамя колледжа. Студенты украшают свой пароход по своему вкусу и желанию, приглашают на него свои семьи, друзей, знакомых, съезжающихся со всех концов Англии.
Вы с утра можете приходить в гости на эти пароходы к знакомым студентам и профессорам. На каждом пароходе до поздней ночи открыт буфет с закусками, фруктами, сластями, винами и другими напитками: шоколадом, кофе, лимонадами.
Вечером на палубах зажигают разноцветные фонари, там устраивают концертные отделения, танцы для молодежи. Эти ярко освещенные пароходы, с которых пускают фейерверки, очень красивы на темной глади воды.
