Это будет подобно взрыву, когда они вырвутся наружу.
Казалось, что тригонометрия длилась вечно, а когда прозвенел последний звонок, я, вместо того чтобы пойти в библиотеку, поспешила в музыкальный корпус. Одна из маленьких репетиционных студий была пустой, я зашла внутрь и закрыла за собой дверь. Комната была крошечной — всего лишь три шага между пианино и дверью. Доска, показывающая ноты на пианино, висела позади.
Весь следующий час я экспериментировала с ключами, используя доску с нотами в качестве гида. Хотя я никогда раньше не брала уроки фортепиано, все это имело смысл. В уме я понимала какие ключи соответствуют нотам на доске, и продолжала спрашивать себя, не наугад ли я выбираю ноту и играю гамму с легкостью. Музыка «Минуэта» все еще казалась мне сложной, но, по крайней мере, я смогла понять ноты.
Посмотрев на часы, висевшие над дверью, я увидела, что почти в это время у Джереми заканчивается футбольная тренировка. Он уверенно пойдет искать меня в библиотеку, поэтому я собрала свои вещи и закрыла за собой дверь, понимая, что вернусь сюда завтра.
С легкостью выучив основы, я на третий день решилась сыграть песню. Это было не так сложно. Если я играла только правой рукой, или только левой, это звучало прилично, но когда я объединяла руки, терялся ритм. Но к концу недели ноты уже сочетались друг с другом, и звучание было похоже на то, что я слышала в своей голове. Почти как я раньше играла, в какой-то другой своей жизни.
В дверь дважды громко постучали, я оторвалась от клавиш посередине песни, чтобы открыть дверь. Джереми стоял с поднятой рукой, готовый постучать еще раз. Его щеки все еще были красными после тренировки, а, увидев меня, на лице отразилось удивление.
— Привет, Джери, — сказала я, выдавливая улыбку. — Тренировка закончилась раньше?
— Нет, — ответил он, поворачивая голову, чтобы заглянуть внутрь. — Сейчас 5:30. Я искал тебя по всей школе. Почему ты здесь?
Я пожала плечами. — Я играла на пианино.
Он сдвинул брови в замешательстве. — С каких пор ты играешь на пианино?
— С понедельника.
Он смотрел на меня, словно пытался разгадать какой-то страшный секрет в моей голове. Прежде чем я поняла что происходит, он ворвался в комнату, словно ожидал, что я прячу что-то — или кого-то — внутри.
— Почему ты не рассказала мне, что начала играть на пианино? — спросил он, убедившись, что ничего компрометирующего не происходило.
— Я просто играла, пока ты был на тренировке, — объяснила я. — У меня не очень хорошо получается.
Он положил руки мне на плечи, а глаза пылали от злости, вот этого я не ожидала. — Так перестань играть в это время и вместо это приходи посмотреть мою тренировку. — Он подчеркнул каждое слово. — Ты можешь делать наброски, пока смотришь игру, так и заполнишь свой альбом.
— Я постараюсь, — сказала я, пытаясь придумать оправдание. Рисовать как
Джереми и его команда играют в футбол — это не очень весело. — Но на улице холодно. Возможно, когда будет теплее.
— Шэннон смотрит игру Уоррена, — сказал он. — Она приносит куртку.
— Я знаю, — прошептала я. — Извини.
Он покачал головой. — Лиз, иногда мне кажется, что я тебя больше не знаю, — сказал он, его голос был полон разочарования. — Что-то изменилось с начала этого школьного года. Я всего лишь хочу, чтобы у нас все было как раньше.
Я кивнула, не способная согласиться вслух. Единственный способ, чтобы у нас с Джереми все было как раньше, это стереть Дрю из моей памяти, а я этого не хотела.
— Тогда пойдем, — сказал он. — Здесь становится душно. — Он взглянул на пианино, которое занимало половину комнаты. — Кстати, ты играла не так уж плохо.
Он вышел из комнаты прежде, чем я смогла поблагодарить его за комплимент, словно он смутился из-за того, что сказал это. Я не могла не задаться вопросом, а согласился бы с этим Дрю, но учитывая тот факт, что я не собиралась выступать перед публикой — а Дрю не хотел иметь ничего общего со мной — я сомневалась, что он когда-нибудь услышит мою игру.
В понедельник утром Дрю уже сидел на своем месте в самом дальнем конце класса по истории. Его волосы были короче чем обычно — он должно быть подстригся в Нью-Йорке — одет он был в типичные для него темные джинсы и черную кожаную куртку.
Я взглянула на него прежде, чем дойти до середины комнаты. Он смотрел на меня, словно бросая вызов сесть рядом с ним. Решив проверить его реакцию, я подняла голову и проскользнула, стараясь игнорировать бешеное биение сердца в груди, опустилась на стул слева от него. Когда я подошла, он крепко сжал ручку в руке и сфокусировался на двери, отказываясь смотреть в мою сторону. Практически приглашая меня подойти, он точно был недружелюбен.
Откинувшись на спинку стула, я старалась выглядеть расслабленной, продумывая, как бы начать разговор.
— Привет, — сказала я неожиданно твёрдым голосом, хотя чувствовала, что в любой момент он может дрогнуть.
Он бросил ручку на стол и повернулся ко мне, глаза потемнели от злости.
— Ты что, собираешься надоесть мне до смерти? — спросил он, понижая голос.
