Каких либо научных докладов на этом съезде не было. Присуждение почетных докторских степеней прошло без больших церемоний, но причинило мне некоторые хлопоты. Нужно было купить и повязать белый галстук, который мало подходил к моему порядочно поношенному пиджаку.
Очень интересным был заключительный банкет этого съезда. Я думал, что времена независимой Шотландии давно забыты и шотландцы чувствуют себя англичанами. Оказывается, это не так. Большинство участников банкета были, конечно, шотландцы. По окончанию ужина началось пение шотландских песен, а потом начались национальные танцы, в которых принял участие и премьер-министр Аттли, которому на юбилейных торжествах тоже была присуждена докторская степень. Видно, национальные песни и танцы объединяют всех шотландцев. Прислуга даже прекратила уборку посуды и с видимым одобрением наблюдала танцы своих гостей. Настоящая демократия — никакой английской чопорности.
По окончании юбилейных торжеств я отправился в Кембридж, чтобы еще раз порыться в старых книгах тамошних букинистов. Букинисты меня знали по моим прежним посещениям и один из них сообщил, что со мной желал бы встретиться лондонский представитель издательства фирмы Mc Graw Hill. По телефону было условлено место и время встречи в Лондоне и на следующий день мы встретились. Из разговора выяснилось, что некоторыми из моих учеников ведутся с издательством переговоры о печатании собрания моих сочинений. Конечно, это предприятие может быть выполнено только, если я помогу собрать мои работы, появлявшиеся на различных языках в различных периодических изданиях. Мне было желательно видеть это издание осуществленным и я согласился оказывать содействие этому начинанию.
Из Лондона я отправился в Германию — в Хекстер, где теперь жила моя дочь с детьми в собственном доме. Всех я застал в добром здоровьи. Все внуки учились. Условия жизни видимо улучшались. Был июль месяц. Погода стояла хорошая и мы совершили несколько экскурсий пароходом вдоль Везера и пешком. Я пробыл у дочери недели три. Оттуда отправился в Штуттгарт и Мюнхен. Там опять встретился с дочерью и мы с ней сделали автомобильную поездку по немецким Альпам.
Это была очень интересная экскурсия. Начали с Байербруна, где я когда‑то пробыл шесть недель во время моих занятий у Феппля в Мюнхенском Политехникуме. Оттуда отправились на озеро Вальхензе и в Миттенвальд по дороге, по которой я прошел пешком с братом в 1904 году. После ночевки побывали в Партенкирхсне и Гармиш. Полюбовались видом на Цугшпитце. Чудесные места! Переночевали в Оберстдорфе. А оттуда утром отправились в Линдау и вдоль Боденского озера в Фридрихсхафен и, наконец, в Констанц. Здесь швейцарская граница. Отсюда, переночевав, я уже один отправился на Тунское озеро. Поселился в Интерлакене вблизи парка. Парк здесь чудесный, но погода была плохая и не всегда можно было гулять в парке.
Из Интерлакена отправился в Энгельберг. Пятьдесят лет тому назад я с Бахметьевым посетил этот курорт. Тогда я интересовался электрической тягой и мне хотелось посмотреть электрофицированную горную дорогу Штансштад-Энгельберг. Вспоминаю, что тогда и крутой подъем зубчатой железной дороги, и населенный английскими туристами Энгельберт, произвели на меня большое впечатление. За пятьдесят лет я изъездил много стран, посетил много горных курортов и теперь Энгельберг какого‑либо особого впечатления не произвел. Прогулок там достаточно, но лесов нет и гулять по открытым местам неинтересно. После Энгельберга отправился в Австрию. Там еще продолжалась французская оккупация. На границе разные формальности. Нужно иметь дело с французскими солдатами, что было мало интересно. Побывал в Бад-Гастейн. Сделал несколько экскурсий. Побывал на ледниках, спускающихся с вершины Грос-Глокнер. Побывал в Лиенце, где англичане предали коммунистам многих русских офицеров, участвовавших в Власовском движении. Почти все они погибли.
В середине сентября я вернулся в Пало Алто. Начался 1951-1952 учебный год. В свободное от лекций время я закончил, наконец, мой курс «История Сопротивления Материалов». Собрал также мои работы, печатавшиеся на иностранных языках. Отослав все это издателю, я мог опять посетить Европу. Предстояло два дела: я пообещал Итальянской Академии Наук сделать в мае доклад о моих работах, а в начале сентября должен был быть в Константинополе на Международном Конгрессе Механики. По дороге остановился на несколько дней в Париже. Мой давний товарищ по Путейскому Институту показывал мне организованный им завод по производству бетонных балок, усиленных натянутыми стальными проволоками. Тот же приятель собрал группу путейцев и мы отпраздновали пятидесятую годовщину нашего окончания Института.
