По требованию его семьи останки генерала Кондратенко вывезли в Одессу. Похороны его увидел и описал великий Юрий Олеша в романе НИ ДНЯ БЕЗ СТРОЧКИ. По просьбе Стаси Фанни, — после Цусимского сражения и спасения раненых в нём моряков, — Героини Японии, военные власти перезахоронили тело Михаила на кладбище ИНАСА в Нагасаки. Осенью 1991 года к могиле его под огромным православным крестом привели меня лагерные друзья мои Хитоши Мотошима (в ГУЛАГе Тацура Катакура), Иошияку Китсу — синтоистский иерарх, и вдова Ясунори Матсуо — Матие (Иосие–тян) внучка адмирала Хейхатиро Того (Очерк и фото Ясуо Найто, официоз The Sankei Shimbun).
Тогда же Хитоши Мотошима (тацуро Катакура) сделал мне ещё один бесценный подарок — мы подошли с ним к могиле прадеда моего Саймона Шиппера — командора корвета GEDEH ВМФ Батавии (Голландии)… С командой медиков прибыл он в 1855 году в терзаемый чумой город–порт Нагасаки. Всё что мог для японцев сделал. Но сам заболел. Умер. И похоронен был не по морской традиции, а по просьбе мэрии города на том же, — что и пол века спустя Михаил Вильнёв ван Менк, — интернациональном кладбище ИНАСА (Статья и фото Кейсуке Мицумото, Альманах Bungeishunji LTD… Факсимильный экземпляр Судового журнала корвета ВМС Батавии GEDEH с записями истории подвига и смерти Саймона Шипеера подарила нам Голландская королевская семья)…
…Последние два форта двадцати семи вёрстной линии обороны крепости, — по наводке десятков висевших над окруженными войсками корректировочных экипажей японских аэростатов, — громили с суши полевая артиллерия, с моря — орудия корабельных башен японской Островной армады. И весь этой бесконечной протяженности разрываемый ежечасно живой фронт обороняло теперь менее пяти тысяч измученных блокадой русских солдат, матросов, офицеров, способных ещё держать в руках оружие…Высоко было до всемогущего православного Бога… До царя–батюшки, до России — ещё дальше…
…Голод и холод доконали крепость… Люди стали тенями… — ответил на бодрую поздравительную реляцию из Петербурга командир гарнизона генерал Стессель… Шестнадцать тысяч тяжелораненых и больных забили переполненные лазареты, разрушенные форты, подвалы расстрелянных домов…
И наступил сумеречный, укутанный мокрыми моросящими ледяными туманами и удушающим дымом пожаров декабрьский день — день падения Порт—Артура…Генерал Смирнов, за тяжко больного Стесселя, подписал Договор о сдаче крепости.
Японская сторона предложила русскому командованию дать слово не сражаться более против императорской Японии. И тогда оставить при себе личное оружие. И выехать к себе домой, в Россию. Ну, а участь солдат и матросов — идти в плен. К чести всех офицеров русской армии — они отказались дать слово и все, до одного, решили разделить участь нижних чинов. — товарищей своих… Было их всех — преданных и проданных российским авосем 848 офицеров и классных чинов, 23491 нижний чин…, свыше 6300 морских офицеров и матросов…
Восьмимесячная кровавая трагедия Порт Артура формально завершилась. Но не окончилась, и долго ещё не окончится трагедия защитников крепости в китайском городе на юге Манчьжурии…
С остатками своего лазарета, — со всеми своими русскими ранеными, к которым присоединили ещё сотни искалеченных и больных японских офицеров и солдат, — Стаси Фанни попала на остров Хонсю…
…Везли их в экипажах–линейках мимо маленьких аккуратных городков, вписанных в многоликую зелень бесконечных садов и горного леса, мимо сотканных, будто из света и теней храмов и кумирен. Мимо серого кружева рисовых чеков на ступенях–верандах туманных холмов, — к сказочному видению прекрасного Города поэтического настроения Киото, древней столицы Японии — Мияко, свободно раскинувшегося у горных вершин на возвышенной равнине у северного окончания прозрачной котловины Ямасиро. Здесь, в стенах древнего (ровеснику самой Японии — 711 год до нашей эры) синтоистского монастыря Киёмижзти- Кийомитсудеру Дефо, Стаси Фанни прожила и проработала в разместившемся в нём её лазарете до августа 1906 года.
Жизнь её в Киото — городе Древнего Дворца императора Каму — ничем поначалу не отличалась от существования в крепости Порт Артур: ночи и дни — госпиталь, где всё ещё ложились и ложились на операционные столы всё ещё изувечиваемые всё ещё длящееся и длящейся войною несчастные люди, жертвы …бесконечно тянувшихся дипломатических переговоров…И, — будто шея России свёрнута не была уже ни чудовищными поражениями Армии на суше в Манчьжурии, ни небывалым разгромом Флота её на Тихом океане, — нескончаемые попытки её всё ещё …распространить господство своё… в Манчьжурию и Корею…продолжались будто во сне…
И по–прежнему лилась кровь — реки крови. Всё так же по сотням лазаретов и госпиталей выкрикивались и выкрикивались в бреду страданий, в смертельном бреду не проходящих мук проклятия виновникам бойни…
Горе! Без конца, без края горе!
