к весне убедилась, что играть по 4-5 часов в день мне физически не по силам, начинало болеть сердце. Да и из каких средств я бы внесла плату в консерваторию? Хотя отец и был восстановлен на работе после 2-х лет перерыва, и преподавал в 1 реальном училище, но средства наши были крайне ограничены, так как требовалось расплачиваться с долгами. Принимая все это во внимание, мама наконец согласилась, что я условно подам заявление о поступлении на Высшие женские курсы (В. Ж. К.)» а осенью видно будет, как нам поступить. С восторгом помчалась я на 10 линию Васильевского острова, где в собственном доме № 33 помещались знаменитые в то время Бестужевские курсы. Круглые 5 по всем предметам в моем аттестате обеспечили мне поступление вне конкурса медалисток, которые стремились попасть на В. Ж. К., съезжаясь со всей России. Лето не принесло никаких существенных перемен в финансовом состоянии нашей семьи, и маме явно приходилось расстаться со своей мечтой увидеть во мне музыкального педагога, каким была сама. Я начала посещать лекции и практические занятия на В. Ж- К. За право учения полагалась плата, но пока ее с меня не требовали, и во мне жила уверенность, что я выйду из затруднения. Когда появилось деликатное объявление, что просят слушательниц не задерживать уплату денег, я встала в длиннейшую очередь на прием к директору Курсов проф. В. А. Фаусеку и рассказала ему о своем желании заниматься на Курсах, и о том, что денег сейчас не имею. Он поинтересовался, в какой школе я училась и на какие средства? А я училась в гимназии на стипендию им. проф. Воронина, и при переходе в следующий класс мама возила меня к его вдове, поблагодарить ее. Директор решил сам написать письмо этой чудесной старушке и вручил мне его. Она очень сердечно приняла меня и обещала платить за меня на Курсы, пока финансы нашей семьи не окрепнут. В следующие годы отец мой находил возможность помогать мне в этом отношении.
Итак, я полноправная студентка В. Ж. К. Из жажды знаний я готова была бы заниматься на всех факультетах одновременно. Но это невозможно со всех точек зрения. Приходится ограничить себя только физико-математическим факультетом. На нем существовали уклоны: математики, механики, астрономии и физики. Хотя и есть общие предметы для всех этих 4 групп, но начиная со 2-го курса есть и различия, особенно в отношенин практических занятий. Математика мне необходима, как фундамент и «язык» всех этих наук; астрономия — это потребность души с детских лет. Но какие перспективы после окончания Курсов? — Женщин-астрономов считанные единицы, и попасть на работу в Пулково почти нет надежды. Преподавать арифметику в школах и весь век исправлять массу ученических тетрадей? Нет, надо изучить еще и физику, преподавать которую детям много интереснее. Так и взяла я себе 3 зачетных книжки — математики, физики и астрономии, и почти до самого окончания успешно преодолевала требования их программ.
Занятия на Курсах мне очень нравились своею свободою. Тогда там не было никакого принуждения. Можно на лекции ходить или не ходить. Экзамены сдавать можно в определенные дни в течение всего года. Часто получалось, что я по нездоровью пропускала занятия и после того по близорукости не могла быстро войти в ход доказательств. Получались большие проблемы. Но в летнее время я усаживалась за книги, по возможности на воздухе, и спокойно, не торопясь, проходила проработанный в аудитории материал, добавляя к нему часть рекомендованной литературы, и осенью, вернувшись на Курсы, могла сдавать экзамены один за другим, почти к ним не готовясь. Весенний семестр 1911 г. пропал из-за общестуденческой полугодовой «забастовки», так что на III-м курсе весь наш выпуск (поступления 1908 г.) был в сущности два года. Гибкость существовавшей системы позволила мне, хотя и с задержкой, закончить В. Ж. К. по группам физики и астрономии к весне 1914 года. При этом надо особо отметить зиму 1913—14 года, когда редкие недосданные экзамены чередовались с особенно большой общественной работой в Астрономическом кружке В. Ж. К.
